Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов

– Она провела в магазине полчаса. Я уже было начала беспокоиться, как вдруг она вышла с пакетом конфет и фруктового мороженого и с улыбкой до ушей. Никто не бросал на нее взглядов. Никто не пялился.

Я улыбнулся. Девочка прошла «магазинный тест».

<p>10</p><p>Кажется, у нее ущемление</p>

Представьте себе скоростную трассу. По мере приближения к городу количество полос постепенно уменьшается, и движение замедляется. При выезде из города дорога, наоборот, расширяется, скорость потока увеличивается, и, выезжая на трассу, можно разогнаться до разрешенного максимума. По похожему принципу кровь проходит через мозг. Крошечные кровеносные сосуды, разносящие по нему кислород, подобны узким городским улицам, по которым машины плетутся двадцать-тридцать километров в час – кровь здесь замедляет свой ход. На выходе же она снова мчится на всех парах – прямо как несущиеся со скоростью сто километров в час машины за городом.

Так, во всяком случае, должно быть в теории, и у большинства людей так действительно происходит на практике. Но что, если за ночь кто-то построит широкую объездную дорогу, ведущую прямиком в центр города, чтобы больше не приходилось плутать по извилистым улочкам? Может показаться отличной идеей, только машины будут залетать в центр города, так и не снизив скорость, и массовых аварий не избежать.

Точно такая же судьба ждет и поступающую в мозг кровь, если она не замедлится за счет снижения давления, прежде чем просочиться по тончайшим кровеносным сосудам, рассчитанным на более размеренное движение. К счастью, новую дорогу в городе так быстро не построить. В мозге, однако, подобное вполне возможно.

Артериовенозной мальформацией (АВМ) называется дефект развития кровеносных сосудов в организме, приводящий к попаданию крови под высоким давлением прямиком в венозные сосуды с низким давлением, минуя капиллярную сеть. Как результат, сосуды оказываются подвержены повышенной нагрузке, из-за чего они могут разорваться. Чаще всего это происходит постепенно – к постановке диагноза нередко приводят головные боли или судорожные приступы. В данном случае, правда, все сразу пошло прахом.

Мой ординатор получил звонок из приемного покоя филиала нашей больницы и прямиком прибежал в мой кабинет, прихватив по дороге старшего ординатора Тима.

– К нам везут четырехлетнюю девочку без сознания. Томография выявила кровотечение в центре мозга.

– Вы получили снимки?

– Скоро пришлют. Есть еще и другая проблема. Один из зрачков расширен.

– Дерьмо.

Расширение одного зрачка – крайне плохой неврологический признак. Мы светим пациентам в глаза, чтобы проверить мозговую активность. Оба зрачка при этом должны сузиться. Это рефлекторная реакция, происходящая, например, если вы посмотрите на солнце, – она призвана уменьшить количество поступающего на сетчатку света.

Если зрачки неадекватно реагируют на свет, ничего хорошего это не предвещает. Когда же реакция и вовсе отсутствует – зрачки остаются расширенными, – это означает, что пациент может умереть.

– Хорошо, времени у нас будет в обрез. Готов взяться за этот случай, Тим? – спросил я. Старое доброе «увидел, сделал, научил». Единственный способ научиться самому трудному – это браться за самые трудные случаи.

Тим кивнул:

– Ага.

– Отлично. Тогда собери бригаду. Я схожу в туалет.

Известно, что перед потенциально долгой операцией необходимо позаботиться о трех вещах: пустом мочевом пузыре, пустом кишечнике и полном желудке. Мне оставалось разобраться лишь с первым.

Согласно диспетчерской службе, скорая была менее чем в двадцати минутах езды. Мы получили снимки – они подтвердили обширное кровотечение. В центре мозга девочки образовался тромб, заблокировавший перемещение спинномозговой жидкости. Мне удалось разглядеть аномальное скопление кровеносных сосудов, указывающее на АВМ. Случай был явно тяжелым, но нам не требовалось сразу же с ним разбираться – основной риск представляло возросшее давление. Нам нужно было как можно скорее установить дренажную трубку, чтобы вывести избыток жидкости. В противном случае девочке грозили необратимые повреждения мозга – если она еще выживет, а с каждой минутой ожидания скорой ее шансы таяли.