Девушка с голубой звездой

Вскоре мы добрались до Подгорского рынка, главной рыночной площади в Подгуже, находившейся сразу за стенами гетто. Сейчас там было пусто, если не считать нескольких крыс, что рыскали в мусорных баках в поисках еды. Мы обогнули собор Святого Иосифа – огромный костел в самом начале площади, выстроенный в неоготическом стиле, и подошли к стене гетто. Ворота были закрыты, хотя внутри держать было некого. Мы обошли по периметру высокую кирпичную стену, пока не обнаружили разрушенный кусок, и, осторожно переступив через щебень и камни, попали внутрь. Последствия разрушения были сильнее, чем я слышала или представляла: ряды выгоревших зданий, разбитые окна, виднелись только каркасы домов, где когда-то жили люди. Я посмотрела на оцепеневшую Эллу. Я слишком хорошо знала гетто, но она впервые оказалась здесь, ее лицо исказилось от ужаса, когда она увидела, в каких ужасных условиях мы жили – и как все это закончилось.

– Пойдем, – позвала я ее, подталкивая вперед. Теперь настала моя очередь идти первой, петляя по улицам гетто, направляясь к дому на Львовской улице, о котором мне рассказывал Сол. Воздух был пропитан запахом гари и чего-то едкого, может, горящего мусора. На углу Йозефинской улицы я остановилась и посмотрела в сторону дома, где мы когда-то жили. Гетто не был моим домом – нас туда загнали, и до канализации оно представлялось мне самым ужасным местом, где я жила. И все же это было последнее место, где мы с родителями были вместе, и я поймала себя на мысли, что меня захватили воспоминания и даже ностальгия, чего я никак не ожидала. Где-то в глубине души я хотела бы взглянуть еще раз на нашу квартиру в гетто.

Но времени не было. Мы двинулись дальше. Среди всеобщей разрухи стояло несколько отремонтированных домов, с новыми стеклами в некогда разбитых окнах, где-то щели были заделаны газетой и смолой. В гетто живут люди, догадалась я. Уже не евреи, а скорее всего, бедные поляки, которым правительство предоставило жилье или они сами заняли освободившиеся помещения. Я чуть не разозлилась на них. Однако это были не богатые поляки, эксплуатирующие собственность евреев для личной выгоды, а скорее местные жители, которые просто воспользовались случаем и решились на это ради из-за семейных нужд. Никто бы не согласился жить здесь по доброй воле, только те, у кого не было выбора.

Тем не менее если они нас увидят, то сообщат в полицию. Я думала, не вернуться ли нам. Мы ожидали, что в гетто не будет ни души. Находиться здесь рискованно, но нам нужна была еда. По адресу, который дал мне Сол, тоже могут жить люди, подумала я, когда мы свернули на Львовскую улицу. Я не знала, как добыть еду в таком случае.

Когда мы подошли к дому номеру двенадцать, я увидела выбитые окна и обугленные стены, и молилась, чтобы продовольственные запасы в подвале не уничтожил огонь. Хотя Сол сказал мне, что, уехав из деревни, они с отцом недолго пожили в гетто, я до сих пор не могла представить, что он был здесь, всего в нескольких кварталах от меня. Я оглядела этот дом, он был меньше и более ветхий по сравнению с тем, где мы жили с родителями, и я представляла, как они и полдюжины других семей умещались, теснившись в общей комнате.

Я постаралась открыть входную дверь. Дом был заперт, хоть и разрушен. Я боялась, что нам придется лезть в окно и идти по разбитому стеклу.

– Давай обойдем сзади и поищем дверь в подвал, – предложила Элла.

Низко пригнувшись, чтобы нас никто не заметил, мы проскользнули в переулок между домами. Позади дома мы нашли дверь в подвал и открыли ее. Я спустилась первой, моля бога, чтобы прогнившие ступени выдержали мой вес. Элла шла за мной. Я остановилась, застигнутая врасплох грязным, спертым запахом гетто, который наполнял мои легкие все время, пока мы здесь жили, и который я ощутила сейчас. После вони канализации этот запах показался мне даже приятным.

Мы торопливо подошли к стене подвала и нащупали потайное отделение. Как и обещал Сол, там оказалась панель, которая отодвинулась, открывая пустое пространство, похожее на пещеру, предназначенную для хранения вещей. Только там было пусто.

Обещанной еды не было.

13

Элла

Стоя рядом с Сэди и глядя в пустоту, где должна была находиться еда, я чувствовала, как мое сердце обливалось кровью.

– Мне жаль, – проговорила я, ощущая захлестывающую нас обеих тяжесть разочарования. Сэди молчала. Она неподвижно стояла с печальными и пустыми глазами.

– Нам пора уходить, – сказала я через несколько минут. Было рискованно задерживаться в гетто.

Сэди покачала головой.

– Она должна быть здесь. Я не могу вернуться без еды.

Что теперь? Мой разум лихорадочно работал.