Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Первые бумажные силуэты для вырезания и собирания появились в Европе еще в XVII веке. С 1800 года образцы бумажных моделей стали регулярно встречаться в немецких и французских игрушечных каталогах. С открытием хромолитографии в 1837 году стали создаваться еще более яркие и сложные шаблоны, которые нужно было просто собирать, а не раскрашивать, как деревню Сакстонов. По сравнению с массово выпускаемыми игрушками 1860-х и 1870-х годов эти модели начала XIX века были весьма дорогими. В любом случае, и те и другие считались созидательными игрушками, благотворно влияющими на образование ребенка.

Некоторые производители специально сосредоточились на обучающей ценности шаблонов для вырезания. К примеру, немецкая компания Schreiber-Verlag, известная своими печатными моделями, выпускала товары, которые считались образовательными материалами. У них были шаблоны для вырезания как знаменитых, так и обычных зданий, а также игрушечных театров. Иногда в бумажной форме воспроизводились важные культурные события — в точности так, как они произошли на самом деле. Собирая модель здания, города, деревни и сельской местности, ребенок узнавал о заморских странах и жизни других народов[658].

Принцип, лежавший в основе образовательных игрушек, заключался в том, что дети должны были обучаться через действие. Бумажные модели вроде деревни Сакстонов были, возможно, полезнее детям периферии Британской империи, чем тем, кто жил в центре метрополии. Ведь таким образом дети колонистов не просто могли изучить историю и географию. Собирая модель, они получали представление о зданиях, транспорте и моде, распространенных в Великобритании того времени. Тем, кто родился в Новой Зеландии, эти серийные игрушки демонстрировали обобщенную картину жизни Великобритании середины XIX века. А для детей Сакстонов это была идеализированная картинка родины. Кроме того, бумажное моделирование обладало мощным визуальным потенциалом: вызывало ностальгические воспоминания, будило воображение и служило связующим звеном с Британской империей, возможностью сравнить колониальную жизнь в Новой Зеландии с той, которую семья навсегда оставила.

На модели Сакстонов изображен пейзаж, совершенно не похожий на Нельсон 1860-х годов. К тому времени колониальному поселению было всего двадцать лет. И хотя в 1853 году Нельсон получил статус города, к 1860-м его население насчитывало всего 4700 человек[659]. Регион населяли местные туземцы маори. Между айуи (общиной маори) и поселенцами часто возникали споры о землевладении и правах маори. Железной дороги не было, но вполне возможно, что поезд и железнодорожная станция, представленные в модели, положили начало обсуждению постройки железной дороги в Новой Зеландии в 1860-х годах. В то время в Нельсоне было всего несколько церквей, школа, пивоварня, льнопрядильная фабрика, сыромятня, суконная фабрика и магазины. В отличие от Англии, большинство домов здесь строились из дерева, хотя встречались и дома из камня и кирпича.

К 1864 году дети Сакстонов, которые приплыли в Новую Зеландию на корабле, были уже взрослыми. Но у Джона и Присциллы родилось еще четверо детей в Нельсоне: Эмили (в 1844 году), Джон (в 1847 году), Элизабет (в 1849 году) и Баркер (в 1852 году). Мне кажется, что именно Баркер Сакстон, которому на тот момент было двенадцать лет (идеальный возраст для бумажного моделирования и раскрашивания, по мнению современников), собрал модель, о которой идет речь. Не исключено, что ему помогала его пятнадцатилетняя сестра Элизабет. Более того, возможно, в создании модель участвовало несколько поколений. Дети могли обращаться за советом к отцу семейства, ведь тот был состоявшимся художником и вполне мог руководить проектом и процессом сборки.

Судя по тому, что модель поместили в рамку и выставили на обозрение, ею дорожили и хранили в семье как ценное воспоминание. В рамках выставлялись и прочие прелестные детские поделки, например вышивки, которые в колониальную эпоху ценились благодаря своей назидательной функции. В коллекции музея «Те Папа» находится много образцов вышивки XIX века. Эти помещенные в рамки образцы были семейными реликвиями и передавались из поколения в поколение. Вышивка была похожа на бумажное моделирование: как и сборка модели, она представляла собой спокойное домашнее занятие, творческое и обучающее. К примеру, вышитые образцы демонстрировали мастерство владения иглой их создательницы, ее знание алфавита и семейной истории. Однако бумажное моделирование существенно отличалось от вышивки тем, что вышивка была занятием женским, часто связанным с четко обозначенной, подчиненной гендерной ролью[660].