Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

В исторической коллекции Национального музея Новой Зеландии «Те Папа Тонгарева» («Те Папа») хранится модель английской деревни, которую в 1860-х годах вырезали из бумаги и разрисовали от руки дети из новозеландской семьи Сакстон (ил. 11.1). Благодаря этой модели мы имеем уникальную возможность заглянуть внутрь семейной жизни и детства колониальной эпохи. История создания модели и связанные с ней сюжеты стали частью растущего корпуса исследований жизни колонистов и развития местных общин в контексте общемировых процессов. Сюжеты эти (по мнению историка Тони Баллантайна) важны потому, что они усложняют существующие интерпретации прошлого и позволяют выявить новые версии истории[647]. Таким образом, вместо одного главного нарратива мы получаем сеть исторических сюжетов, которые отражают разные точки зрения и широкий спектр проживаемого опыта различных народов, людей различной национальной, гендерной и возрастной принадлежности, что включает в себя также детей и молодых людей.

Модель деревни Сакстонов, будучи примером бумажного моделирования, расширяет наши представления о том, как проводили время дети в Новой Зеландии XIX века. Она дополняет исследования фольклориста Брайана Саттон-Смита, который записывал игры колониальных новозеландских детей — рифмованные песенки с прихлопами[648]. В отличие от агрессивных уличных игр, описанных у новозеландского историка Джеймса Белича, сборка бумажной модели было спокойной образовательной игрой[649]. Она представляла собой альтернативу традиционным занятиям девочек: шитью, вышивке и созданию гобеленов. Примеры этих занятий можно увидеть в музейных коллекциях Новой Зеландии и всего мира.

Ил. 11.1. Модель деревни, выполненная детьми Сакстон в Новой Зеландии. Ок. 1864. Бумага, чернила, краска, шерсть, стекло, шаблон фирмы H. G. Clarke & Co

Примерно в 1864 году дети Сакстонов, принявшись мастерить этот трехмерный идиллический пейзаж, взяли сразу два или три шаблона для вырезания. На окончательной модели мы видим два особняка в викторианском стиле, ферму с животными и паровоз, стоящий на точно воспроизведенной железнодорожной станции в стиле эпохи Тюдоров. Хотя в основу модели и вошли покупные шаблоны, все же она демонстрирует творческую способность детей приспосабливать вещи так, как это не было предусмотрено ни родителями, ни фабрикантами. Можно с уверенностью сказать, что модель Сакстонов и прочие предметы, созданные детьми, являются важными проявлениями материальной культуры детей. Они представляют собой невероятно ценный материал для исторического исследования о детском кругозоре, дают возможность говорить о непосредственно переживаемом ребенком опыте.

Моя главная мысль состоит в том, что примеры материальной культуры детей (предметы, которые были созданы или приспособлены самими детьми) следует отличать от материальной культуры детства, иными словами — предметов, созданных взрослыми. Как и в случае с моделью Сакстонов, мы видим, что в материальную культуру детей попадают предметы из мира взрослых, а также коммерчески выпускаемая продукция. Но так или иначе, их характерной особенностью является то, что эти вещи были присвоены, позаимствованы или приспособлены детьми для своих нужд — в отличие от тех вещей, которые предназначались или навязывались им взрослыми. Этим авторским детским объектам противопоставлены многочисленные артефакты из музеев и частных коллекций: игрушки, куклы, одежда и прочие предметы, созданные взрослыми или им подконтрольные[650]. Для нас важно обратиться к примерам материальной культуры детей: коллекционеры и исследователи редко оценивают их по достоинству, однако именно эти исторические объекты предоставляют исследователям возможность доступа к частной жизни, внутреннему миру и кругозору ребенка. Особенно полезно рассматривать подобные предметы под разными углами зрения, анализировать их в соответствии с тем историческим контекстом, к которому они принадлежали. К примеру, модель деревни Сакстонов показывает нам различные аспекты жизни детей. Изображенный пейзаж резко контрастирует с новым, развивающимся новозеландским миром, в котором жили дети, и служит важным напоминанием о Великобритании. Как будет показано дальше, бумажная модель была свидетельством связи, которую семья Сакстонов поддерживала с английским образом жизни и с многострадальной британской диаспорой в Новой Зеландии.