Читаем Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней полностью

Тем не менее недолговечные игрушки, подобные модели деревни Сакстонов, редко попадают в музейные коллекции. Музеи, коллекционеры и члены семей обычно считали подобные самодельные игрушки мусором, не имеющим большого исторического значения, особенно если они были сделаны из бумаги или какого-нибудь дешевого материала. Однако, как я уже не раз подчеркивала в этой статье, в обесцененных предметах отражается социальная история и культурный контекст, в котором находились их создатели. Они представляют образцы детского творчества и воображения, деятельности и интересов ребенка, даже если их купили или привезли из Великобритании. Модель, будучи отправной точкой для сравнения, дает нам возможность задуматься о естественном пейзаже колониальной Новой Зеландии, в том числе о растущем городе Нельсоне. Кроме того, покупные шаблоны являются образцами явной товаризации и развития игрушечной индустрии. Мы можем видеть, какая идеология и педагогическая мысль доминировала в колониальную эпоху. Хотя до недавнего времени музейные кураторы, как правило, не обращали внимания на предметы, сделанные детьми, они являются важными артефактами социальной истории и, возможно, дают нам прямой доступ к жизни детей прошлого, их внутреннему миру и личному опыту. Большинство экспонатов, находящихся в музеях и частных коллекциях, отражают взрослую ностальгию, эстетику и передовые технологии игрушечной индустрии — или же общие принципы коллекционирования (а иногда и то и другое). В отличие от этих экспонатов предметы, сделанные детьми, такие как модель Сакстонов, тесно связаны с живым опытом детей поселенцев. Это непосредственный пример того, как дети проводили свободное время, какой творческий выбор совершали и с каким материальным миром сталкивались. Я настаиваю, что подобные объекты вполне пригодны для исследования, ведь они делают детей видимыми в исторической перспективе, дают возможность заглянуть во внутренний мир ребенка, соприкоснуться с уникальным опытом ребенка, с тем, как день за днем протекала его жизнь.

<p>Джейкоб Золманн</p><p>12. ИГРУШКИ ДЛЯ ИМПЕРИИ?</p><p>МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ДЕТЕЙ ГЕРМАНИИ И ГЕРМАНСКИХ КОЛОНИЙ В ЮГО-ЗАПАДНОЙ АФРИКЕ В 1890–1918 ГОДАХ</p>

В начале XX века в среде немецкой аристократии и буржуазии главным элементом детской одежды для торжественных случаев стала матроска. Объединение Германии произошло не так давно, в 1871 году, и император Вильгельм II (годы царствования — 1888–1918) вел амбициозную политику по превращению Германской империи в великую «мировую державу». В годы его правления матроска стала символом воодушевленной поддержки имперского флота и колониализма, символом семейной гордости быть частью возрождающейся нации[678]. Эти настроения также повлияли и на образование немецких детей в школе и дома. Мир колоний, расширяющихся за пределы Европы, привнес в материальную культуру новые объекты. В 1890 году министр образования Пруссии Густав фон Госслер объявил следующее: «Теперь, когда наши глаза открыты… когда мы видим колонии перед собой; все теперь говорит о том, что так или иначе мы преодолеем барьеры, сдерживавшие нашу систему образования»[679]. И действительно, поколение детей, выросших после объединения Германии, жило в более открытом мире, чем поколение их родителей. Это был мир, в котором открывались глобальные перспективы, широкие экономические и политические возможности.

В этой статье я хочу подробно остановиться на том влиянии, которое оказывали на детские игрушки конца XIX — начала XX века германский империализм и колониализм. Я покажу, что комнаты немецких детей явно или неявно наполнялись имперскими фантазиями, а также идеями о германском господстве и «покорении» народов Африки. В частности, в детских игрушках часто появлялись элементы экзотизма, что заметно по оловянным солдатикам, книжкам и наборам фигурок животных, которые пополнились африканской фауной[680]. Во второй части моего текста вслед за исследованием игрушек, испытавших влияние колониализма, я представлю анализ кейса материальной культуры детства германской колонии в Юго-Западной Африке (современной Намибии).

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже