До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры

Махаона, этого безупречного врача, называли «Асклепия мудрого сын» (Илиада, 4: 193–194) или «Асклепиев сын» (Илиада, 4: 204). Члены любой конкретной гильдии рассматривались как особые типы людей, происшедшей от какого-то общего предка. Так, например, все врачи считаются происшедшими от Асклепия, точно так же Бытие, 4: 20–22 утверждает, что Иавал был предком всех скотоводов, живущих в шатрах, что Иувал был предком всех играющих на гуслях и свирели и что Тувалкаин был предком всех медных и железных дел мастеров (кузнецов). Фактически это схоже с Миром идей Платона, в котором все объекты — всего лишь отражения идеальных прототипов. Самый искусный врач — Асклепий, все остальные — всего лишь его копии. Шумеры приписывали все профессии, виды искусств и ремесел божественным прототипам: что предвосхищает более близко платоновской формулировке. (Это иллюстрирует ближневосточную подоплеку элементов классической греческой философии. Было бы ошибочным делать вывод из книги вроде данной, что Ближний Восток оказал влияние на Грецию только в области литературы. Мы не предполагаем, что шумеры дали миру философов вроде Сократа, Платона и Аристотеля. На деле сравнение Илиады или Одиссеи с эпосом о Гильгамеше или угаритским эпосом показывает, что шумеры и семиты никогда не производили подобного Гомеру. Мы говорим лишь то, что греки достигли совершенства, но не в вакууме; и археологические открытия показывают нам, что они использовали наследие древних соседних цивилизаций, строя свою цивилизацию. Это касается греческой науки и философии, а также греческой письменности и литературы.)

Гильдии были замкнутыми корпорациями, внутри которых рождались их члены. Единственным исключением было усыновление. Табличка Нузу N, VI: 572 регистрирует усыновление, в котором приемный отец обязан обучить своего приемного сына своему ремеслу. Свод законов Хаммурапи (№ 188) (сравните хеттский кодекс № 200Б) регулирует подобные усыновления. По Кодексу Хаммурапи считалось уголовным преступлением обучиться ремеслу через усыновление, а потом пытаться уклониться от исполнения сыновних обязанностей.

Члены гильдии, считавшиеся отличными от остального населения, часто жили уединенно. В эпосе о Гильгамеше (11: 35) говорится о граде — народе и старцах. У евреев были «города левитов» (Лев., 25: 32), где левитам «всегда можно выкупать» дома. Месопотамцы создавали торговые колонии, где у их тамкаров были свои дома и управления.

Во всем эпосе делается акцент на социальный престиж артистов. Как мы уже неоднократно отмечали, среди главных персонажей злодеев не было. Даже лидеры среди женихов изображаются достойными похвалы, как, например, «Антиной с Евримахом прекрасным сидели особо, прочих вожди, перед всеми отличные мужеской силой» (Одиссея, 4: 628–629). Описываемые люди — избранные, а не заурядные; например, «свободные ль, взятые им из народа? Или наемники? Или рабы»? (Одиссея, 4: 643). «Избранная молодежь» Итаки, в отличие от наемников или рабов, «все молодые, из самых отличных» (Одиссея, 4: 652). Эта особенность «избранных людей» подчеркивается в Египте и Израиле, как мы отметим позднее.

В дискуссиях молодежи полагалось уважать возраст. Когда Диомед обращается с советом к своим старшим, он предваряет свои замечания просьбой, чтобы старшие (герои) на него, самого младшего среди них, не сердились за его высказывания (Илиада, 14: 111–112). Это натуральная особенность действительной жизни. (Для индоевропейцев был характерен строгий патриархат и почитание старших. — Ред.) У евреев Елиуй, сын Варахиилов, предваряет свое обращение к старшим таким образом: «Я молод летами, а вы старцы; поэтому я робел и боялся объявлять вам свое мнение» (Иов., 32: 6–7).

Гостеприимство считалось краеугольным камнем добродетели. Эпос включает в число больших добродетелей не только защиту странника, но и небольшие формальности, которые соблюдаются, когда принимается гость. Подготовка и предложение напитков изображается в гомеровских поэмах, и в угаритской литературе, и в Библии. Также характерно для греческих и угаритских текстов, чтобы хозяин спрашивал гостя, зачем тот пришел. Например, Илиада, 15: 90–91: Фемида после того, как Гера приняла у нее чашу, спросила: «Что ты, о Гера, приходишь, таким пораженная страхом? Верно, тебя устрашил громоносный супруг твой Кронион?» В Илиаде, 1: 202 Ахиллес принимает Афину с вопросом: «Что ты, о дщерь Эгиоха, сюда низошла от Олимпа?»