До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры

Религиозные параллели между Гомером и Библией сильны благодаря культурному обмену в этом регионе. Когда встречаются народы различных культур, они легче обмениваются религиозными идеями, в то время как куда труднее обменяться более сложными научными и технологическими идеями. Кроме того, все люди заинтересованы в религии и морали; но совсем не обязательно им интересоваться высшей математикой или производственными процессами. Но сверх и превыше религиозного обмена в Восточном Средиземноморье большой вклад в распространение религиозных идей и отправлений культов вносила подвижность служителей этих культов. Древние были не столь придирчивы, как мы, в области религии. Их больше беспокоило получение качественных услуг от добросовестных и профессиональных членов церковной гильдии, которой было предоставлено право на вмешательство в дела между смертными и бессмертными, нежели отыскание религиозного лидера, чьей единственной характеристикой было сходство мышления. Члены колена Данова забрали священника у Михи («И пошли в Лаис, против народа спокойного и беспечного, и побили его мечом, а город сожгли огнем» (Суд., 18: 27), потому что он был предназначен по рождению и по обучению, а не потому, что он разделял конкретно религию Данов со своими захватчиками (Суд., 18). Царь Моава Валак нанял арамейского Валаама проклинать Израиль единственно из-за репутации Валаама как специалиста по проклятиям (Числ., 22: 23). В последующем обсуждении религиозных вопросов некоторые из пунктов носят скорее общий характер, но другие имеют особый характер там, где планомерное распространение, а не спонтанное параллельное развитие делало свою работу.

В гомеровской легенде полностью разработана идея соглашения между человеком и богом его отца (отцов). Так, Диомед просит Афину постоять за него, как она поддерживала в свое время его отца Тидея, а он в благодарность принесет ей определенную жертву. Вся Библия — как Новый, так и Ветхий Завет — пронизана идеей соглашения между Богом и потомками Отцов. Самой четкой формулировкой преклонения перед Господом Отцов является Бытие, 31: 53, где Иаков и Лаван клянутся своими соответствующими богами предков, а именно теми, кому поклонялся Авраам (предок Иакова) и Нахор (предок Лавана). Более того, Иаков клянется страхом отца своего Исаака.

В случае Авраама не может быть бога его отца, потому что его отец Фарра — языческий родитель первого истинного верующего, как гласит легенда. Соглашение между Господом и Авраамом — сугубо личное, ибо эти двое разговаривали, и Господь обещал свою защиту Аврааму и семени его в обмен на преданность Авраама. Эта концепция находится за рамками Писания. Например, Одиссей в знак признательности за прошлую помощь и будущее содействие обещает обратиться к Афине как первой среди бессмертных на Олимпе (Илиада, 10: 462–464). Нам видно, как такая преданность выражалась в конкретных случаях, когда Одиссей несет на корабль «доспех кровавый», снятый с убитого Долона, «пока не устроится жертва Палладе богине» (Илиада, 10: 570–571).

Клятвы воспринимались всерьез часто потому, что боги отомстят за ложь или нарушение клятвы, данной от их имени. Но некоторые клятвы воплощались в предметы: например, Ахиллес клянется своим скипетром в Илиаде, 1: 233–244 точно так же, как и Иштар клянется своим ожерельем из лазурита (Гильгамеш, 11: 164). «Ужасный Стикс, воды заклинаний» (Илиада, 2: 755) можно сравнить с обожествляемой Рекой, в которой совершались ордалии в соответствии с Кодексом Хаммурапи. «Река-судья» — общий эпитет Яма, бога моря в угаритской литературе, — отражает ту же самую общую идею.

Гомер также говорит о клятвах от имени богов. Выражение «Пока уже демон нас не разлучит» (Илиада, 7: 377–378, 396–397) столь же монотеистическое, как и «Господь пусть будет судьею между мною и между тобою» (Быт., 16: 5; 1 Цар., 24: 12).

Поскольку нищета — это месть богов тем, кто дает ложные клятвы (Илиада, 3: 278–280), а невыполненные обещания могут вызвать смертоносные эпидемии (Илиада, 1: 93), не следует удивляться тому, что некоторые приходили к выводу, что не следует давать клятв вообще. Эта идея также развилась и в Израиле. Екклесиаст (5: 5) отмечает: «Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить». Он советует нам не медлить исполнять обет Богу, «потому что Он не благоволит к глупым; что обещал, исполни» (Еккл., 5: 2), «не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, и не говори пред ангелом Божиим: „это ошибка!“ Для чего тебе делать, чтобы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих?» (Еккл., 5: 6).