Добаюкивание внутреннего ребенка. Нежная терапия детских травм, которые мешают во взрослой жизни

Я знаю женщин, у которых не было в жизни проявленного папы (поучаствовал в зачатии, ушел в другую семью, умер рано). В таком случае у ребенка не было отца как важной фигуры. Тогда девочка может жить из такой обобщенной мысли: «Всем папы даны, а мне – нет». Хотя на самом деле у огромного количества людей отцы не проявлены в мире. Но ребенок живет свою жизнь и начинает обращать внимание на тех людей, которые имеют то драгоценное и желаемое, чего нет у него. Это ощущение, что всех наделили богатством, а его обделили, является невероятно истощающим.

За папой стоит весь мужской мир. И даже если внимания со стороны сильного пола в избытке, девушка может его пропускать и не ценить, потому что руководствуется этой всеобъемлющей драматичной историей «У меня папы нет» или «Для меня папы (мужчины) нет».

Кроме того, женщина подсознательно может выбирать мужчин, которые соответствуют ее базовой идее: «Для меня заботливого и любящего папы (мужчины) нет». Она будет выбирать такого партнера, который недоступен, его нужно завоевать, заслужить, получить, а он будет постоянно отвергать, исчезать. Дело в том, что у каждого есть огромная потребность быть правым. Такие важные и всеобъемлющие идеи, созданные в раннем детстве, существующие на телесном уровне, основанные на маминых словах, боли, ее отношении к отсутствующему мужу, становятся настолько основополагающими, что человек их просто не видит. А значит, не может изменить.

Таким девушкам и женщинам (да и мужчинам тоже) практика дарит чудесную возможность получить своего собственного папу. Появляется шанс идею «Для меня папы нет» развенчать. Соответственно, из этого опыта разворачивается новая история взаимодействия с мужским миром под названием «Для меня есть заботливый и чуткий отец».

Практика «Первые шаги» дает возможность получить от папы важное: проговорить что-то, дорассказать что-то, дозадать нужные вопросы. Бывает так, что в жизни папа есть, но он недоступный, потому что уставший, ему некогда, суровый, игнорирующий, пьяный, и невозможно взять от него главного и разделить с ним то, что для ребенка важно.

Для ребенка образы мамы и папы – это два Бога, они имеют невероятное значение для него. Поэтому дети к родителям очень внимательны и тонко настроены. Если мама задумчива или расстроена, то малыши это чувствуют и могут спросить: «Мама, а что случилось? Ты какая-то не такая». Если же она заплакала, то у ребенка поднимается паника, ему хочется ее спасать, потому что она является первой главной опорой. То же самое с папой: если с ним что-то происходит, то дети переживают, но могут делать это не так явно, как с мамой, а на расстоянии.

ДЛЯ РЕБЕНКА ВАЖНО, ЧТОБЫ РОДИТЕЛИ БЫЛИ В ХОРОШЕМ РАСПОЛОЖЕНИИ ДУХА, СЧАСТЛИВЫ И ЭМОЦИОНАЛЬНО ДОСТУПНЫ.

Конечно же, в этой главе в большей степени речь идет о папах. Закрытые, холодные или отстраненные отцы оставляют в жизни ребенка много незаданных вопросов. Например, очень хотелось расспросить: «Почему идет дождь?», «Что такое электричество?», «Почему снег холодный?» Возможно, вопросы были более глубокие про Бога или про жизнь самого папы. Множество разных «почему» и «как», которые так и не прозвучали, потому что ребенок испугался ругани, пустоты в ответ или их некому было задать.

Это закрывает важные незавершенные запросы и дает свободу. Иногда процесс становится возможностью донести до папы бессовестность его поступков, объяснить, как его поведение сказалось на дальнейшей жизни ребенка, вернуть ему ответственность за его деяния.

Например, папа возвращался домой пьяный и бил маму, а девочка так сильно пугалась, что пряталась под столом, закрывала уши и молилась, чтобы оба родителя остались живы. Повзрослев, она стала выбирать мужчин, которые себя так же ведут. Таким образом девушка возвращается в детскую историю и пытается что-то в ней изменить и исправить, чтобы вернуть себе власть над ситуацией, в которой она испытывала жуткий страх и бессилие. Но, как правило, она не может ничего поменять, а только так же пугается, как в детстве, еще больше доказывая себе, что все мужчины такие.

Безответственное поведение отца прошло разрушительной волной цунами по жизни ребенка. Дочь или сын не могут сказать этого своему родному папе, но могут принести свою боль и претензии в практику, чтобы объяснить это другому человеку, который в практике выполняет отцовскую роль. Ребенку достаточно услышать: «Мне очень жаль, доченька/сын. Я не должен был так себя вести. Теперь я это точно понимаю. Сейчас я с тобой, я рядом, и ты в безопасности». Эти слова станут для нее/него важной «галочкой» внутри. Тут не нужны причины и оправдания, хватит лишь сожаления и признания нанесенного ущерба. Этого и ждет раненый ребенок от своих родителей: «Увидьте, что ваше поведение сделало с моей жизнью! Признайте ущерб!»