Добаюкивание внутреннего ребенка. Нежная терапия детских травм, которые мешают во взрослой жизни

Поэтому я открыла соцсеть и начала по своим друзьям смотреть всех знакомых мужчин, которые мне откликались, которых я ощущала как безопасных, которые могли прийти в процесс. Я записывала им голосовые сообщения о том, что я создала такую практику, собираю группу в первый раз, мне очень нужна помощь, для меня это тревожно, непросто и очень важно. Я прямо говорила: «Мне нужна твоя помощь! Пожалуйста, помоги мне».

Кто-то писал, что занят и не может сам, но предлагал спросить по друзьям и знакомым. Кто-то из женщин откликался, предлагая поговорить со своими мужьями. Группа постепенно набиралась.

Я помню, как сидела в этом зале и смотрела на 18 человек, которые пришли на практику. Когда мы знакомились, каждый мужчина сказал мне: «Я пришел помочь тебе». Я сидела и плакала оттого, насколько это было для меня сильно! Я словно получила благословение на проведение этой практики от мужского мира. А еще я сама глубоко осознала, что мужчины есть, они меня видят и они готовы помогать.

В этот день 9 мужчин посвятили 6 часов своей жизни, чтобы просто помочь мне, даже не зная и не понимая, для чего это им. После этого у меня внутри появилась глубокая вера.

<p>«Первые шаги». Отец и сын</p>

У меня была идея сделать полностью мужскую группу: только папы и сыновья. Мне казалось, что из этого получится кардинально другой процесс, прямо противоположный. И он действительно получился иной, но не радикально.

Когда дочь встречается с папой, у нее есть свои задачи и потребности. Когда это делает сын – задачи иные. В таких группах больше зажатости, отстранения, страха.

Для мальчика папа – проводник в отношения в первую очередь с самим собой. Если отец конкурирует со своим маленьким сыном, то ребенок не может этого выдержать. Он не имеет для этого ресурсов, сил, опоры, внутреннего стержня и понимания, кто он, на что способен, какой имеет потенциал. А папа уничтожает в нем мужчину заранее. Это так чудовищно на самом деле. А таких историй огромное множество.

Бывает, что у отца внутри маленький мальчик, неуверенный в себе, который пытается самоутвердиться за счет своего ребенка. Например, когда папа говорит: «У-у-у-у, ничего ты не можешь!» А как может что-то уметь 3–4-летний мальчик? Именно отец должен его научить этому. У ребенка возникает огромная боль и обида на весь мужской мир, которая порождает закрытость и необходимость всегда быть в обороне.

Такой мужчина приходит в «Первые шаги» в роли сына только в случае, если реально очень готов к практике. Тут очень важно, чтобы его внутренний мальчик получил заботу и поддержку, чтобы его никто не обесценил словами: «Ты ничего не можешь». Нужно, чтобы кто-то сказал ему: «Слушай, ты все сможешь, тебе просто нужно время, нужно набраться сил, обрести навыки. Но ты всему можешь научиться». Это настолько важно.

Недавно разговаривала с одной женщиной. У нее с мужем произошел конфликт, и она не понимает, почему он на нее злится. А в итоге его злость эта не по отношению к жене, а к собственному отцу. Мужчина начал бизнес, а папа сказал ему: «Ты что, дурак? Ты ничего не сможешь!» Эта обида встала комом в горле у него, он не смог ее высказать родителю. А потом пришел домой и накричал на жену. Впоследствии, когда пара стала обсуждать ситуацию, выяснилась истинная причина злости мужа.

Она со мной поделилась, а я думаю об этой истории. Ведь это чрезвычайно важно, чтобы отец поддержал. Кто, если не он?

У мужчин повсеместно такой большой дефицит в общении с отцом, что такие группы чрезвычайно целительны. При этом они очень тонкие, они про уязвимость.

Когда я была единственной женщиной, которая могла все это созерцать, то была в глубоком шоке от того, сколько боли в этих маленьких мальчиках, что живут внутри взрослых мужчин! Многие из них прямо рыдали папе в плечо, сильно, в голос. Это настолько целительно!

Зашел взрослый бородатый мужчина, а потом превратился в маленького мальчика, который впервые за долгое время (или за всю жизнь) позволил себе расплакаться. А папа при этом не подзатыльник ему отвесил, а сказал: «Да, сын, у меня тоже такое бывает. Я с тобой. Я здесь». И это не про слабость, а про жизненную энергию, силу.

А для мужчины в роли папы это тоже мощнейшая трансформация – БЫТЬ рядом с мужчиной, который плачет, дать ему поддержку и опору. Если я принимаю слезы другого человека, его отчаяние, боль, смятение, ужас, то и себе даю право на проживание этих чувств. Этот опыт переворачивает обоих.

Но может случиться так, что мужчина не пойдет так глубоко в такой процесс. Но сам факт, что он на него решился, – уже показатель огромной смелости и открытости новому. Такой человек сможет пойти в практику настолько, насколько позволит его внутренняя система безопасности.

Теперь мы проводим смешанные группы, в которых есть и дочери, и сыновья. Просто папу предупреждаем, если у него мальчик.

<p>«Папа, ты слабый! Я не встану!»</p>