Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

– Всегда есть такая возможность. Вы должны показывать близость только тем, кому доверяете. Это как один маленький кирпичик для строительства доверительных отношений.

– Если честно, звучит рискованно, но я поняла вас. Тут два варианта: либо вы станете ближе друг к другу, либо отношения разрушатся.

– Когда люди делятся эмоциями, они лучше себя чувствуют, испытывают меньше стресса и тревожности. Если планируете найти единственного партнера по жизни, именно эмоциональная близость станет той ниточкой, которая соединит вас, когда физическая близость сойдет на нет.

По лицу Лоры стало понятно: ей все это кажется немного неправдоподобным.

Мы снова и снова повторяли, как налаживать близкие отношения. Я делилась с Лорой подходящими словами и фразами, которые можно использовать во время разговора по душам.

– Возможно, Трейси, в отличие от вас, не знает, что такое близость. Может, она использует слезы, как вы злость, в качестве защитного механизма.

Лора поделилась, что, когда Трейси нашла мужа в ванне, первой реакцией было: «Кто теперь мне будет помогать?» Она не сказала ни слова про утрату любящего человека. Трейси и ее супруг был потерянными душами, а через призму близости их можно назвать «абсолютными незнакомцами».

Вот так и прошел третий год терапии: Лора делала большие успехи в области психологических границ, но мы до сих пор обсуждали основные понятия вроде близости. Это понятие до сих пор оставалось анафемой для нее. Не стоит забывать: ее первое воспоминание связано с отцом, который сказал, что любит ее за стойкость характера. В понимании Лоры делиться чувствами – это проявление слабости. Сейчас же я просила ее расслабиться и забыть про эту стойкость. Я пыталась бороться против ударов судьбы, которые длились более двадцати лет. Шансов на победу было мало, но ведь никто никогда не говорит игрокам сдаваться посреди боя.

Лора отменила следующую встречу – раньше такого не случалось. Наши сеансы были для нее как «спасательный круг». Она пришла пару недель спустя и была обманчиво жизнерадостной. По лицу я поняла – что-то не так.

Я сказала, что ощущаю, как затаенное чувство опасности витает в воздухе, и добавила про опасения насчет отмененной встречи. Несколько минут пациентка сидела молча, смотря в окно. Наконец слова посыпались, как пулеметная очередь:

– Я попробовала осуществить вашу рискованную идею налаживания близких отношений с сестрой. И не без причины не открывала эту банку с червями под названием «близость».

Она резко откинулась в кресле, крепко обхватила подлокотники и осуждающе посмотрела на меня. Я молчала. Лора продолжила:

– Я поехала к Трейси. Я кормила одного ребенка, а она другого. Это было где-то в полночь. Мы сидели в креслах-качалках. Я сказала, что у нас все не так просто, как у этих деток, и что я хожу к психологу. Она удивилась, так как это она всегда была плаксой, а не я. Трейси думала, что я счастлива, ведь «у меня все есть».

Лора призналась, что во время терапии начала осознавать, каким неидеальным родителем был их отец.

– Да, возможно, он делал все, что было в его силах, но этого было недостаточно. Я рассказала ей, как поняла, что Эд был лишь еще одной версией отца: симпатичный соблазнитель, предавший меня и заразивший герпесом.

Лора посмотрела мне прямо в глаза и произнесла:

– Да, доктор Гилдинер, чудеса случаются – я рассказала про герпес. Потом сказала, что у Эда даже работа была такая же, как и у нашего отца, ведь он связался с криминалом. Я сказала, как прощала Эда за все, как прощала отца. Трейси выглядела озадаченной, поэтому я рассказала всю историю про связь между родителями и детьми. У нас была вся ночь.

Лора призналась сестре и в том, что долгие-долгие годы винила себя за то, что была плохой мамой для нее и Крейга, ее волновало лишь выживание, а не эмоциональное состояние.

– Я попросила прощения у нее. А потом замолчала, – тихо проговорила Лора. – В душе я надеялась, что Трейси простит меня или скажет, что на тот момент я была слишком мала для роли родителя и я делала все, что было в моих силах, – скажет что-то похожее на то, что часто говорили вы. Но она ничего не сказала. Просто сидела как камень. Я начинала злиться, ведь я всем поделилась, а она вообще никак не реагировала. Я решила подтолкнуть ее к разговору, сказав: «Трейси, может, ты хочешь сказать мне что-нибудь?» Стояла такая тишина, что вы бы услышали, как поскрипывают кресла. Наконец непоколебимым и ровным тоном Трейси произнесла: «Папа занимался со мной сексом очень много раз, когда мы были детьми».

Я сидела в полном шоке от услышанного. Я даже не могла предсказать такого поворота событий. Я, как и Лора, пребывала в ужасе. Она заметила мое состояние и добавила, что это еще не вся история.