Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Один винит другого. Поэтому я вкладываю огромные деньги, чтобы убедиться: часы будут доставлены вовремя в целости и сохранности только одним человеком. И это Дэнни Моррисон. Ему приходится спать прямо в кабине и не позволяется покидать машину.

– Позвольте привести пример работы Дэнни. Ему нужно было перевезти двойной груз с промышленной платиной через всю страну. Когда он обедал в автокафе, три вора пробрались в кабину. Дэнни увидел это, пока ждал еду, и буквально выкинул парней из кабины. Они все были госпитализированы, один лежал в больнице целый месяц.

Дэнни же заработал лишь растяжение кисти правой руки. Он не стал жаловался или просить о помощи, просто продолжил путь в Ванкувер.

Это все, – закончил владелец. – Поэтому я с ним и работаю долгое время.

Я спросила про суть проблемы, он начал с того, что мужчине тридцать с лишним лет, он высокий и широкоплечий.

– У него самые большие руки, которые я когда-либо видел. Ребята в порту называют его Вилка, как сокращение от вилочного погрузчика.

Дэнни неразговорчив – отвечал односложными предложениями и избегал зрительного контакта. Но являлся умным человеком.

– Он знает наизусть все карты дорог и расстояние в милях. Поэтому в его голове всегда точная сумма расчета за каждую милю. Ни один пенни не упустит.

Потом владелец замолчал. Наконец, глубоко вздохнул и продолжил:

– Около двух месяцев назад нам позвонили и сказали, что жена Дэнни и их единственный ребенок, четырехлетняя дочка, погибли во время инцидента на шоссе 401.

– Как он оправился после случившегося?

– Вот это и странно. Он не выглядел скорбящим, хотя был очень семейным человеком. Но на каком-то уровне он, должно быть, получил серьезную травму. Я спросил его, не хотел бы он взять оплачиваемый отпуск, но Дэнни просто помотал головой. На следующий день после похорон уже был на работе.

Владелец предложил оплатить терапию, и Дэнни выглядел озадаченным на этот счет.

– Поэтому я сказал, что сам ходил к вам на сеансы и это очень мне помогло.

– Он удивился?

– Даже если Дэнни удивляется чему-то, я бы не узнал.

Через пару недель этот сотрудник согласился попробовать терапию.

У мужчины была темная кожа и длинные черные волосы, заплетенные в две косы. На нем была надета фланелевая рубашка, кожаная куртка, голубые джинсы и серые кожаные ботинки.

Я представилась. Он кивнул, не глядя на меня, стоя около двери, пока я не предложила ему сесть. В свои тридцать с чем-то лет Дэнни выглядел просто замечательно. Чтобы разрядить обстановку, я сказала, как хорошо о нем отзывался работодатель. Мужчина просто смотрел в пол. Когда я начала всматриваться в лицо, то заметила, какой Дэнни симпатичный. Его рост, широкие плечи, идеальное лицо, выразительные черные глаза и безупречная кожа, несомненно, впечатляли.

Когда я выразила соболезнования о его потере, мне показалось, ему захотелось отсесть от меня подальше. Я сообщила, что лучше всего начать с рассказа о семье, и спросила о родителях, помогали ли они ему в трудные времена. Он ответил, что мать умерла, а отец и братья, которые жили в резервации на северо-востоке Манитобы, не знают причины ее смерти.

Когда я спросила о его желании поделиться чувствами об утрате, Дэнни помотал головой. Он молчал до конца первого сеанса и во время других на протяжении трех месяцев.

Это не напоминало молчание человека в глубокой депрессии – казалось, ему просто хотелось остаться одному. Было нечто интригующее в этом, и я поняла, что могу спокойно сидеть с ним в приятной тишине. Это было для меня в новинку.

Все же я знала: нужно помочь. В конце концов, мне платят не за молчание. Поэтому безуспешно пыталась найти в библиотеке исследования психиатров про индейцев – 1988 год, я не знала про их ритуалы и церемонии. Потом попыталась связаться с департаментом по делам коренного населения Северной Америки, но мне так и не перезвонили. В психиатрическом отделении больницы Торонто, где лечили большинство представителей индейского народа, специалист по приему пациентов сказал:

– Психологическая терапия не для индейцев. У большинства проблемы с алкоголем, есть группы анонимных алкоголиков. Иногда они собираются, иногда – нет.

Я расширила исследование. Наконец попалось упоминание доктора Клера Бранта, окончившего Гарвард и изучающего индейцев. Он был прямым потомком Джозефа Бранта, известного военного вождя, сражавшегося во время Американской революции. Я написала ему длинное письмо, объяснив случай, с которым столкнулась, и трудности при общении с Дэнни. Ответ очень меня обрадовал: доктор Брант сообщил, что понимает мои чувства – я словно рыба, вытащенная на берег. В письмо он вложил научные работы, которые написал, исследуя мировоззрение индейцев. Те работы были просто невероятными, их должен прочитать каждый канадец. Я навсегда останусь в долгу перед этим человеком. Мы продолжили общение, ведя долгую переписку, которую я до сих пор храню.