Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Как объяснил доктор Брант, в маленьких сплоченных общинах, особенно в тех, которые живут в северных лесах, конфликты между людьми избегаются всеми способами. Чтобы жить в близком соседстве и содержать в порядке владения, важно не вмешиваться в жизни друг друга, не создавать помехи. То есть существуют определенные правила социального поведения. Например, «вмешательство» означает задавать вопросы, давать советы или быть хорошо осведомленным о чем-то или о ком-то.

Я осознала, что для Дэнни терапия скорее всего воспринималась как грубость – я «вмешивалась» в его сознание, настойчиво лезла в чужие дела.

Чем больше пыталась вовлечь его в разговор, тем больше он закрывался. К тому же, когда старалась молчать, я видела, что это может затянуться на неопределенный период времени; у него лучше получилось играть в молчанку, чем у меня.

Итак, я решила, что наилучший вариант – объяснить ему свою безвыходность. Я сказала Дэнни, что знаю, как должна исполнять свою роль психолога, но не могу изменить ее слишком сильно – это моя культура, именно так работают белые психологи. Я попросила его о помощи, желая узнать, что я могу сделать. Для меня очень важно, чтобы терапия не прошла даром, и я знаю, что мне еще многому надо научиться.

Дэнни задал первый за все время вопрос, избегая зрительного контакта:

– Почему это так важно для вас?

– Это моя работа, и я хочу выполнить ее хорошо.

– Я думал, вы собираетесь сказать какую-нибудь неправду, например, что вы заботитесь обо мне.

– Я вас не настолько хорошо знаю, чтобы заботиться о вас. Однако, по какой-то причине, я чувствую связь с вами и хочу помочь с вашей болью.

– У меня нет никакой боли, – ответил он привычным монотонным голосом.

– Хорошо, это первая вещь, которую вы рассказали о себе, – заметила я. – Должно быть, для вас важно, чтобы я понимала, что вы не чувствуете боли.

– Если вы так считаете…

– Я именно так и считаю. – Я решила заострить внимание на этой проблеме. – Почему это так важно для вас? Вы тем самым говорите мне, что я не смогу вас ранить, так как вы не чувствуете боли?

Он молча сидел в кресле около десяти минут, может, дольше.

– Да.

На протяжении последних двадцати минут сеанса Дэнни не сказал больше ни слова.

Наконец, после четырех месяцев появился какой-то прогресс. Он признал или я интерпретировала слова о том, что мужчина защищает себя от боли. Я решила двигаться медленно и постепенно. Одна встреча в неделю, пусть так. Если бы я настаивала на дополнительных сеансах, он бы окончательно закрылся.

Неделя шла за неделей, проявлялась некоторая информация. Я просто пыталась быть наблюдателем со стороны и решила не спрашивать о жене, ребенке или отсутствии скорби по ним – он никогда сознательно не испытывал боль, неудивительно, что не скорбел и об утрате.

Однажды я сказала следующее:

– Люди, которые не чувствуют боли, не могут чувствовать и радости.

Впервые он посмотрел мне в глаза:

– Я могу жить без радости.

– Вы думаете, что в вашем сердце нет боли, или хотите сказать, что держите ее под замком? – осмелилась спросить я.

Больше пациент ничего не сказал. Через неделю он пришел, сел в кресло и, будто мы продолжили вести прошлый разговор, произнес:

– Она находится под замком.

Я спросила:

– А если боль будет по капельке вытекать во время терапии и вы сможете избавиться от нее? Тогда она освободит место для радости.

– Радость? – спросил он с насмешкой.

– Ну, удовлетворение, если не радость, – перефразировала я.

– Мне это не нужно, – заверил Дэнни.

Я попросила рассказать про его детство, объясняя, что так он может выпустить и боль, и радость. Описанная ниже история формировалась медленно, в течение первого года терапии. Я была очень осторожна, не проявляла сочувствие или сожаление, иначе бы все прекратилось. Лишь наблюдала.

Дэнни был из семьи охотников, которая жила в самой северной части Манитобы, далеко за лесополосой. Большую часть года они одни выживали в лесной чаще, но в конце каждого сезона, когда приходило время продавать мех «Компании Гудзонова залива», приходили в маленькое поселение.

У Дэнни была сестра по имени Роуз, старше его на три года. Когда дети были маленькими, они помогали папе собирать ловушки для животных, а маме наносить краску (как камуфляж) и прятаться для охоты. Дэнни же кормил собак.

Его самое ранее воспоминание было связано с охотой. Один раз отец предупредил Дэнни и Роуз, чтобы они не шли за ним по лесной тропе, где были размещены силки – от сильного ветра случился снежный завал, дорога стала опасной, – но дети все равно пошли. Отец был уверен, что раз они предупреждены, то учтут весь риск. Из-за снега ловушки невозможно было заметить. Сестра побежала вперед и угодила в огромные силки, которые разрезали ей ногу до самой кости; пришлось везти Роуз на собачей упряжке в ближайшее поселение, что заняло несколько дней. Полученная рана плохо заживала, с тех пор девушка хромала на одну ногу. В тот день Дэнни понял: во время охоты надо быть очень аккуратным.