Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Я начала хлопать и потеряла всю объективность, которая должна быть присуща психологу. Но не хотелось быть безэмоциональным врачом, использующим только подходы Фрейда. Дэнни нуждался в ком-то, кто на его стороне и не просит ничего взамен – кто заботился бы о его внутреннем состоянии. Люди, которые перенесли серьезные психологические травмы, кажутся онемевшими, но как только рядом оказывается сочувствующий наблюдатель, все меняется. Однако им нужно время, чтобы начать доверять ему.

Дэнни понравилось охотиться. Расставляя капканы, он вспоминал все хитрости, которым когда-то учил его отец. Он вспомнил доброту и терпение отца. К нему вернулось много хороших воспоминаний про былые времена, проведенные рядом с родителями. Дэнни чувствовал, как дух леса воссоединяется с ним. Он улыбался, рассказывая про поездку, я раньше никогда не видела такой улыбки на его лице: широкая и искренняя, демонстрирующая ровные белые зубы.

Как только я увидела ее, то поняла: наша терапия подошла к концу. Мне было грустно.

– Дэнни, наша совместная работа окончена. Вы и сами должны ощутить это.

Он встал, мы оба знали, что это последний сеанс. Дэнни был скуп на эмоции в момент расставания, и я не поддалась своим порывам. Он просто развернулся и вышел из кабинета.

Я смотрела на него через окно. Когда-то я побаивалась этого человека, а сейчас он был для меня как брат. Дэнни шел в своей кожаной куртке, и его косы развевались на ветру.

9 Воссоединение

ДЭННИ БОРОЛСЯ И ВЫИГРАЛ БИТВУ. Многие люди, оказавшиеся в схожих обстоятельствах, не выбрались бы из болота ментальной нестабильности и отклонений. Почему же так произошло? Во-первых, я считаю, личностные качества Дэнни и его темперамент сыграли большую роль. Мать, которая сыграла небольшую роль в его жизни, однажды сказала очень важные слова: «Он всегда был упрямым». Иначе говоря, он просто не мог сдаться.

Он принял решение, что никогда никому не позволит сломить себя, и сдержал его.

Он принял решение не пить и потом упрямо, как бы сказала мать, или решительно, как бы сказала я, следовал своему обещанию. Во-вторых, всегда, даже будучи маленьким мальчиком, был одиночкой. У него не было социальных потребностей, как у большинства. Его сестра Роуз, например, осталась с родителями и пыталась заполучить их любовь, даже поддерживая их образ жизни, а потом и сама уподобилась им, заливая проблемы алкоголем. В-третьих, важнее всех врожденных личностных качеств, что Дэнни жил в любви и привязанности к родителям до пятилетнего возраста, в основной период формирования личности. Если бы родители являлись выходцами из школы-интерната, как многие другие индейцы, результат и общая картина случившегося были бы намного печальней.

Дэнни использовал один из самых мощных приемов, известных в области психологии: деперсонализацию. Он отключил чувства. Это была идеальная броня. Единственная проблема с подобным защитным оружием – он едва ли мог привязаться к кому-то или ощущать все радости жизни. Как он сказал в самом начале терапии: «Мне не нужна радость». И был прав, в каком-то смысле. Что лучше – чувствовать или сохранять рассудок? Многие годы он выбирал второй вариант.

Кроме того, на протяжении тринадцати лет его буквально заставляли отречься от индейских корней, он упрямо отказывался это сделать. Были времена, когда приходилось подчиняться правилам: каясь за свою культурную принадлежность к народу, который считался «плохим», он даже начал испытывать сильную тревожность, когда слышал родной язык кри. Однако Дэнни был сильным воином. Он продолжил носить длинные косы, сохраняя культурное наследие. На протяжении пяти лет он работал над собой, шаг за шагом приближаясь к цели, восстанавливая идентичность, которую у него украли.

Для меня Дэнни стал необычным пациентом. Он научил меня многому в аспекте многонационального лечения, показал один очень грустный факт: общество белых людей, их социальные институты и поведение разрушили его семью и семьи многих других коренных жителей. Мне пришлось столкнуться с осознанием, что я являюсь членом группы людей, пытавшихся ассимилировать и искоренить культуру индейцев. Неудивительно, почему Дэнни не сразу доверился мне.

Этот случай из моей практики продемонстрировал ограниченность психотерапии. Она создана без учета культурных особенностей человека, – это пояснил мне доктор Брант. Индейские целители доказали, что в нашей терапии нет духовности. Я впервые осознала, какой культурно-специфичной была наша с Дэнни терапия, мне пришлось столкнуться с ограниченностью и преодолеть ее собственными силами.

За несколько лет до того, как Дэнни стал моим пациентом, я ходила на курсы плетения соломенных корзин. Создание одной маленькой заняло у меня целый месяц. Она стояла на столе в кабинете и была настолько маленькая, что я в ней могла хранить только скрепки. Дэнни корзиночка показалась забавной, он говорил:

– За что с тобой так поступили, брат?