Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Я рассказала, что занимаюсь лечением алкоголиков только при условии, что они посещают встречи анонимных алкоголиков – для начала должны посетить шестьдесят встреч.

– Истории от тех, кто преодолел недуг, вдохновляют других.

Дэнни снова потряс головой.

– Я живу в городе. Как я вообще должен посещать эти встречи и заниматься лечением с целителями-индейцами? Бить в барабаны в торговом центре? Я не собираюсь возвращаться обратно в резервацию.

– Я понимаю, – ответила я, зная ситуацию с семьей, зная, что его родная резервация считается самой проблемной в стране. Я напомнила, что сейчас в Торонто вне резерваций живет очень много индейцев.

– Хмм… – все, что я услышала в ответ.

Потом после двадцатиминутной тишины с нотками сомнения и тревоги он спросил:

– Что они делают во время духовных практик?

– Ритуальная парная, игра на барабанах, танцы, охота – там абсолютно всем подобным занимаются. Но не все ритуалы проводятся в Торонто. Знаете, есть одна резервация в Онтарио, но почему бы не начать здесь? Начать учить язык кри, например.

– Намойа, – сказал он на кри, предположительно обозначающее «нет».

Но я могу вести себя и пожестче, поэтому буквально рыкнула на него:

– Кри звучит невероятно красиво, особенно если учитывать то, какое культурное значение в него заложено; даже через язык заметно, как важны были для вашего народа родственные связи.

– Кри? Серьезно? Да мне же придется начать с самых азов. Когда по приезде в резервацию я услышал, как отец говорит на кри, у меня чуть сердце не выпало от страха. Из меня буквально выбили знание этого языка, – сказал он. – Хотите, чтобы я говорил на вашем языке? Ну хорошо: кри – триггер для меня.

Я проигнорировала эти слова, ответив, что скорее всего на подсознательном уровне он помнит родной язык.

– С рождения и до пяти лет – это достаточный срок, чтобы выучить язык, вдобавок вы приезжали домой каждое лето. Не дайте монахиням и священником выиграть эту битву. Это они должны каяться, а не вы.

Дэнни снова попытался увильнуть, ссылаясь на работу.

– Перестаньте работать сверхурочно, потратьте это время на себя, – настаивала я. – Защитите свою психику, как защищаете грузы.

Он снова сощурился – Дэнни был взволнован или хотел сбежать.

– Воссоединение со своими корнями пугает вас? Меня бы пугало, если бы меня избивали за приверженность к собственной культуре.

– Я оставил косы.

– Да, и это многое значит. Я никогда не встречала кого-то более похожего на коренного жителя, чем вы.

– Я никогда не встречал кого-то более похожего на белого, чем вы.

Мы рассмеялись – у меня были светлые волосы и бледная светлая кожа.

– В данном случае слово «белый» приобретает другое значение, – отметила я.

И больше не упоминала про духовные практики местных целителей. Дэнни примет решение в нужное для него время. Наши временные рамки не совпадали.

Через несколько месяцев, незадолго до Рождества, Дэнни захотел купить подарок секретарю с работы, которая пригласила его в гости на ужин. Она удочерила девочку индейского происхождения, которая считалась «проблемным ребенком». У нее диагностировали плодный алкогольный синдром[26]. Секретарша была достаточно честна с Дэнни и сказала, что позвала его, чтобы дочь встретилась с другим представителем своей культуры. Он собирался подарить что-то для дома, поэтому я предложила подарить какой-нибудь подарок в индейском стиле.

– Где я его куплю? Не хочу дарить что-то непонятное и сделанное в Китае.

– Буквально в двух кварталах отсюда находится Социальный центр, там хороший магазинчик.

Когда Дэнни пришел на следующий сеанс, он сказал:

– Таниси.

Я запомнила, что это «привет», поэтому произнесла то же в ответ.

– Вы специально отправили меня в Социальный центр, потому что знали, что там дважды в неделю проводят уроки кри?

– Нет, честно, я правда не знала, – отвергла я обвинение.

Дэнни посмотрел на меня с подозрением.

– Все, что я знала, – там есть библиотека. Мы с детьми ходим туда по воскресеньям, и я заметила, что там хранится самая большая в городе коллекция письменных источников на языке коренных жителей.

Он рассказал, что купил подарок и увидел дверь в библиотеку.

– Там была надпись «Mahsinahhekahnikahmik», что на кри обозначает «хранилище или место для книг», – объяснил он.

– Вы это помните? – удивилась я.

– Видимо, да. Я записался на уроки.

Как оказалось, занятия в Социальном центре проводились индейцами, чтобы сохранить связь с культурой. Это был наилучший вариант для Дэнни. В течение пятого и последнего года лечения он работал над восстановлением индейской идентичности.