Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

– Еще я стала шутить на работе и пародировать главу нашего отдела. Он говорит со странной интонацией и часто использует определенные слова. Вместо того чтобы поддержать разговор в непринужденной форме, он говорит: «Могу ли я дополнить кое-что в данное обсуждение?» А вместо «здравствуйте» – «приветствую вас». У меня получается в точности копировать его, я неожиданно для самой себя поняла, что у меня здорово выходит. Это настолько ново для меня. Я никогда не жаждала внимания со стороны окружающих, но мне это даже нравится.

Сейчас она перешла в социальную стадию и хочет общаться с другими; вместо того чтобы прятаться, хочет показать себя.

Шла вторая половина третьего года терапии. Алана продолжала делиться со мной снами, погружаясь в бессознательное, которое часто было связано с ее реальными чувствами. Один из них показался мне достаточно интересным. Алана принесла листочек, на котором этот сон был описан в деталях:

Мы с Джейн гуляли по парку рядом с берегом реки. Там была женщина, похожая на Гилд. Она шла позади нас. Джейн и я нашли на берегу синего кита и позвали Гилд, которая тут же поспешила к нам, чтобы осмотреть его, проверить, жив ли. Нам надо было вернуть его обратно в воду. Гилд принесла сумку с какими-то химикатами, которые бы сделали воду в реке соленой, как в океане. Мы сконструировали систему, с ее помощью удалось вернуть кита туда. Потом он начал энергично плавать, прыгал в воде, делал всякие трюки и т. д.

Я вернулась к машине, чтобы найти Джейн, которая неожиданно куда-то пропала. Она стояла у лестничного пролета и рисовала граффити баллончиком.

Мы забрались в машину, Гилд была за рулем. Она повезла нас домой. По пути Джейн прочитала мне стих, написанный ею еще в детстве. Очень грустный и депрессивный. В конце мы сидели на крыльце и разговаривали. Я была взволнована тем стихом и испугалась за Джейн. Мне показалось, что у нее были суицидальные намерения.

Алана сказала, что была китом в том сне, а я, Гилд, исследователем, у которого в сумке нашлись необходимые химикаты, чтобы сделать воду соленой. Когда он оказался в беде, Джейн и я попытались спасти ее, используя самые разные способы, чтобы вернуть кита в естественную среду обитания. Мы были на ее стороне, пытаясь помочь.

Я спросила Алану про последнюю часть сна, где Джейн пропадает куда-то и занимается не свойственным ей делом – рисует граффити (в реальной жизни Джейн была законопослушным человеком), а потом расстраивается, что кит спасен. Почему у нее вдруг появились суицидальные мысли, когда Алана – кит – оказалась на воле? Возможно, у них в отношениях появился разлад, связанный с тем, что Алана начала выражать собственные нужды? Пациентка отрицала такую возможность. Я оставила данную тему для обсуждения в будущем.

Месяц спустя Алана буквально ворвалась в кабинет и сказала:

– Что ж, вы мне не поверите, но я влюбилась – или поддалась страсти.

– Влюбились? – уточнила я сконфуженно.

– Да. Чувствую себя гребаным подростком. У нас появилась студентка-стажер. В здании компании, где я работаю, есть небольшой номер для гостей, поэтому она взяла ключ от этого номера, и мы пошли туда. Она просто великолепна, вы не представляете.

– Секс? – Я смогла говорить только однословными предложениями.

Алана была асексуальна, отрезана от остального мира, скрывая ориентацию, почти как подросток. Конечно, в этом был смысл: она росла и хотела влюбиться. Но что насчет Джейн? Они не вели активную сексуальную жизнь, но были счастливой парой.

Я сидела молча. Алана сказала:

– Я думала, вы будете рады за меня.

Я ответила, что радоваться или грустить – не является моей работой. Я просто пытаюсь понять, что происходит.

– У меня был оргазм, и я кричала от удовольствия, как и она. У нее нормальное тело – соски, которые реагируют на прикосновения. Мы опоздали на работу на три часа! Но нам никто ничего не сказал. Не думаю, что кто-нибудь знает о наших встречах. Мы же работаем на разных этажах.