Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Однажды я спросила Алану, почему она не делится наличием или отсутствием суицидальных мыслей. Она ответила, что раз так ужасно повела себя с Джейн, я сейчас ее, должно быть, недолюбливаю. Алана плохо чувствовала себя из-за того поступка и подумать не могла, что я стану заботиться о ней после случившегося.

– Это в вас говорит Арт, не так ли? Что не особо-то заботится о вас – и что я лишь делаю вид, что забочусь, поскольку вы мне платите. То же он имел в виду, когда сказал, что вы попали в университет только потому, что все остальные слишком глупые.

Я извинилась перед ней за то, что она ощущала себя одиноко, находясь в сильных душевных муках, а я не осознавала всю глубину ее отчаяния.

Психологи учатся на опыте, вот я и училась на своих ошибках.

С тех пор я рассказывала студентам о том, что иногда у пациентов проявляются суицидальные наклонности в тот период, когда они идут на поправку. Улучшения разрушают защитные стены, а это уже влечет большой стресс, а пациенты со слабым эго часто не знают, как попросить о помощи в кризисный момент. Им кажется, будто они не заслуживают помощи и заботы, поэтому их безысходность теряется с радаров.

Другая моя ошибка заключалась в том, что я не сразу определила диссоциативное расстройство личности. Я должна была насторожиться, когда Алана пришла на сеанс и возбужденно рассказывала про интрижку со студенткой-стажером. Ее измененная манера поведения, не характерная для настоящей пациентки, уже должна была стать звоночком. Однако данное расстройство редко встречается – я никогда не сталкивалась с подобным на своей практике – так что и подумать не могла о таком диагнозе.

Постановка диагноза – это хорошая дисциплина, но является лишь руководством, не дает четких и строгих универсальных правил. Психологи не должны стать заложниками данного процесса. У всего есть своя степень, иногда у людей наблюдаются лишь отдельные незначительные симптомы. Кроме того, я была уверена, что у Аланы легкая форма диссоциативного расстройства, ее альтернативные личности проявились в полной мере лишь несколько раз. Очевидно, наблюдались лишь некоторые симптомы.

Алана делала успехи: смогла понизить громкость «кассет» Арта. Женщина заводила новых друзей, но они не переходили черту дружбы, ей просто нравилось социализироваться и общаться с людьми, близкими по духу. Когда она встречалась с теми, кто ей не нравился, она не оказывалась в ловушке, как раньше. Ей удалось стать избирательней и самой решать, с кем общаться, а с кем – нет.

Она быстро прошла фазу «безбашенной девчонки», и секс начал вызывать беспокойство. Было сложно заниматься им без алкоголя, в трезвом состоянии она боялась, что партнер увидит ее изуродованные гениталии. Алана сказала, что секс был плохим воспоминанием, чем-то вроде триггера. Женщина решила, что воздержание – лучшее, что можно сделать для собственной психики. В любом случае из-за повреждений она практически ничего не чувствовала во время полового акта. Алана прошла стадию «кризис двух лет», преодолела подростковый период и перешла сразу к менопаузе – и это всего за два года!

Один эпизод стал сигналом, что терапия практически подходит к концу. В 1999 году вышла моя книга «Слишком близко к водопаду» про мои детские воспоминания. Алане она очень понравилась. Некоторые фрагменты даже помнила наизусть. Будучи врачом, я не много рассказываю про себя, поэтому Алане было интересно узнать про это. Ей понравилось читать про счастливое детство и добрых, заботливых родителях. Ее собственное являлось полной противоположностью того, что описано в книге. Для Аланы она походила на сказку. Любимая часть – разговор с мамой в ресторане, когда мы представляли, что отправились в путешествие на верблюдах. Я писала, как мама всегда с упоением слушала объяснения шестилетней дочки об устройстве нашего мира, физических и социальных явлений.

По щекам Аланы потекли слезы, когда она пересказывала мне этот фрагмент. Это был единственный раз, когда она заплакала при мне.

– Однажды Арт был добр ко мне. Я вспомнила, прочитав вашу книгу. Он разбудил меня ночью и позвал на улицу посмотреть на северное сияние.

Алана рассказала, как розовые, зеленые и красные огни выстроились в линию и сверкали поперек неба.

– Арт объяснил тогда, откуда берется северное сияние, и рассказал пару мифов, связанных с ним. Например, в Китае северное сияние называли «светящимся драконом». В общем, мы просто лежали и смотрели на это чудо природы, а потом я пошла спать.

Она посмотрела на меня и с загадочной усмешкой спросила:

– Гилд, вы не поверите, кому я позвонила два дня назад.

Затем сделала паузу.

– Арту. Я просто разблокировала его номер и позвонила.

Я едва ли могла поверить и была настолько ошарашена, что не успела ничего сказать. Алана начала рассказывать, как прошел разговор: