Дочь Аушвица. Моя дорога к жизни. «Я пережила Холокост и всё равно научилась любить жизнь»

На стенах по всему гетто расклеили большие плакаты, откровенно предлагающие надежду на побег из плена. Они произвели настоящий фурор. Обычно плакаты использовались для информирования о новых правилах и положениях, неустанно изобретаемых немцами, с предупреждениями о том, что их несоблюдение или нарушение будут караться смертной казнью безо всякого судебного разбирательства. Теперь немцы обрисовали перед выжившими евреями Томашув-Мазовецки перспективу настоящего рая. Плакаты предлагали возможность перенестись на Святую Землю. Всем, у кого были родственники в Палестине и кто хотел бы принять участие в переселении, было настоятельно предложено зарегистрироваться.

Мой отец вспоминает, что эта новость вызвала бурные дебаты среди выживших евреев. «Вспыхнули страсти, начались споры», — пишет он.

Некоторые сочли предложение очередной ловушкой вероломных мучителей и предостерегали остальных. Другие считали, что план переселиться в Палестину был вполне осуществим в рамках переговоров об обмене пленными между немцами и англичанами, которые в то время официально управляли Святой Землей.

Как это часто случалось в гетто, победило принятие желаемого за действительное. Скептические голоса были подавлены, и люди начали регистрироваться толпами. Спрос возрос, когда немцы заявили, что уехать смогут не только те, у кого есть родственники в Палестине, но и те, у кого там есть друзья и знакомые.

«Через день или два немцы объявили, что список заполнен, и тогда евреи начали подкупать их драгоценностями, золотом, деньгами за то, чтобы только попасть в заветный список, места в котором якобы кончились», — пишет мой отец в книге Изкор. — «Те „счастливчики“, которым удавалось зарегистрироваться, сразу же начали собирать вещи, готовясь к путешествию в Палестину».

Каким-то образом моему отцу удалось внести наши имена в список. Мы пребывали в приподнятом настроении. Впервые за много лет мои родители излучали настоящее чувство оптимизма. Наконец-то появился шанс избежать массовых убийств, унижений и голода и переехать в место, которое мама и папа считали Утопией. Палестина являла собой вершину их мечтаний. Меланхоличный воздух, висевший в нашей комнате в Блоке, испарился. Я питалась счастьем своих родителей. Я не знала, что такое Палестина и где она находится, но понимала, что она олицетворяет безопасность. Когда мои родители были счастливы, и я была счастлива. Но настроение быстро сменилось отчаянием и паникой. Я не слишком уверена, служил ли все еще отец надзирателем на этом этапе. Согласно сохранившимся записям Юденрата, его последняя зарплата была выплачена перед депортацией евреев в Треблинку. Но независимо от того, состоял ли он на жалованье у полиции или уже нет, его умение собирать информацию сохранилось на прежнем уровне. Он обнаружил, что Палестинская акция оказалась такой же немецкой уловкой, как и предыдущие. Тех, кого зарегистрировали, обманули. Вместо этого им было суждено закончить свои дни в другом трудовом лагере или, возможно, еще где похуже. Наша семья и все остальные оказались в серьезной опасности.

В тот день отец ворвался в нашу комнату в ужасном виде, в слезах, запыхавшись.

— Мне удалось вычеркнуть нас из списка, — сказал он моей матери. — Но это было действительно тяжело.

Затем он снова выскочил за дверь, сказав, что должен предупредить других людей, чтобы они тоже попытались удалить свои имена. Кто-то явно извлекал выгоду из паники, охватившей Блок. Внимательно прочитав его описание происходящего в книге Изкор, я теперь понимаю, что он должен был кого-то подкупить на те небольшие деньги, которые у него оставались. Как он пишет, «посредники, которых ранее подкупали, чтобы включить людей в список, теперь требовали новых взяток, чтобы исключить из него одних и заменить другими».

Реальная ситуация прояснилась на рассвете 5 января 1943 года. Гетто снова окружили украинские и немецкие войска. Мой отец помнит, как несколько сотен евреев грузили пожитки на телеги и грузовики. Немцы продолжали притворяться, что всех их везут в Палестину.

Согласно Энциклопедии лагерей и гетто за 1933–1945 годы, опубликованной Мемориальным музеем Холокоста в США, до Палестины добрались около шестидесяти семи евреев из Томашув-Мазовецки. Сначала их перевезли в Вену, затем в Турцию и далее на Святую Землю после обмена на немецких военнопленных. К сожалению, большинство из них проехали не более 11 километров до маленького городка Уязд. Там, в тени призрачного, разрушенного замка семнадцатого века были расстреляны несколько десятков евреев. Остальные были отправлены в газовые камеры Треблинки.

Без сомнения, нашей маленькой семье повезло, мы спаслись, как и те, кого удалось предупредить моему отцу. Он был удручен тем, что не смог предупредить больше людей. Однако с этого момента мой отец был не в силах остановить неумолимое продвижение нацистов к окончательной ликвидации гетто.