Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях

В первой половине XVII столетия охобень кроился для женской одежды; в 1627 г. он был скроен для великой иноки Марфы Ивановны, а в 1630 г. – для малолетной царевны Ирины Михайловны. Великой старице был готовлен охабенек еще в 1614 г.[922] в марте, а в октябре того года она послала в Литву пленному бывшему своему супругу Филарету Никитичу охобенек да шубу. Таким образом, охобень существовал только в боярском обиходе, как это особенно видно в случаях приема послов, когда бояре и другие чины бывали очень часто в охобнях (Дворцовые разряды), как бы в официальном платье вроде мундиров.

Мы упомянули выше (с. 827) при описании опашня, что охобень по покрою был, вероятно, тот же опашень только без подкладки (?), т. к. нередко чины являлись в одно время одни в охобнях, другие в однорядках.

По порядку первый головной убор составляла тафья – круглая шапочка, плотно покрывавшая голову по маковице или по темени, род скуфьи – убор весьма древний. В тафейке ходил и Александр Македонский, как он изображался на монетах. Но наша тафья, по всему вероятию, зашла к нам от татар, хотя поселилась только в верхнем передовом знатном и богатом сословии, главное, по тому обстоятельству, что это сословие у татар же взяло обычай стричь свои волосы, как говорит Флетчер[923], плотно, до самой кожи, а знатные бояре, говорит Олеарий[924], брили головы и считали это украшением. Голая голова, конечно, требовала необходимого покрытия, каким и явилась тафья, по-татарски – такая.

В домашнем обиходе носили тафью без особых украшений, но на выходах, красуясь перед людьми, ее богато убирали золотным шитьем, унизывали крупным жемчугом и дорогими каменьями, как это видно, например, на тафье думного дьяка Власьева[925] и особенно в описях.

В царском обиходе в XVII столетии тафью носил только царь Михаил Федорович, и то только до 1637 г. У него было четыре тафьи 1, 2, 3, 4-го наряда, среди которых именем большой значилась, вероятно, первая тафья.

У царя Алексея Михайловича, как и у царя Федора Алексеевича, в их выходах мы ее не находим, следовательно, они не носили ее, и если она сохранялась в их Казнах, как это видно из описей, то, по-видимому, сохранялась как отцовское наследство или же сшивалась для каких-либо случайных целей домашней потребности.

В 1634 г. [20 ноября] младенцу – двухмесячной царевне Софье Михайловне – была сшита тафья из червчатого бархата, конечно для целей охранения здоровья дитяти. Для таких целей сшивались тафьи и для возрастных государей. У царя Федора Алексеевича упоминаются две тафьи – бархат черн и сафьян черн, – изготовленные, по всему вероятию, для охраны в надобных случаях его слабого здоровья.

Тафья в наряде очень господствовала в XVI столетии, когда любил носить ее и царь Иван Васильевич Грозный и когда дело дошло до того, что в тафьях стали входить и в церковь и стояли на богослужении, что строго было воспрещено правилами Стоглавого Собора[926].

Шапка – в собственном значении этого названия – состояла из круглой, иногда несколько конусообразной тульи длиною около 7 верш. и мехового окола, занимавшего в той же длине 2 верш. более или менее, вообще третью долю, так что на самую тулью оставалось вершков 5 или 6, почему и вершина тульи иногда упадала, заламывалась.

Такие шапки мы видим на изображении болгарина в Менологии X в. и на изображении семейства нашего князя Святослава в Сборнике его имени 1073 г. В такой же шапке изображен в стенописи Спасо-Нередицкой церкви в Новгороде князь Ярослав Владимирович, строитель храма в XII ст.[927]

Эта шапка вообще является типическим наголовьем при изображении князей, бояр и общего народа во все последующие века до полного упразднения старого русского костюма. По местам, например у донских Козаков, она в старинном виде сохраняется и доселе. По этому типу сооружена и золотая Шапка Мономахова, как и другие собственно царские шапки металлического устройства.

Впоследствии именем шапки стали обозначать многие разновидности такого головного покрова, даже и такие, которые уже совсем не походили на шапку, например каптур, треух, клобук и т. п.

Можно полагать, что именем шапки главным образом обозначалось наголовье с меховым околом или меховою опушкою.

Поэтому и так называемые горлатные лисьи высокие шапки, состоявшие из одной цельной меховой тульи цилиндрической столбунцовой формы, получили тоже имя шапки в качестве сплошного широкого мехового окола, у которого плоская тулья скрылась в вершине этого столбунца.

Круглая тулья обычной шапки устраивалась также и столбуном цилиндром такой же обычной вышины с обычным меховым околом, как это видим на шапке Потемкина[928].