Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Во внутреннем, так сказать, домашнем устройстве слобода Кисловка отличалась от других московских слобод тем, что в ней не было ни старосты, ни сотского, ни десятских, т.е. она вовсе не имела самостоятельного земского значения, а имела значение дворовое как совокупность людских дворовых изб. Полное заведывание местом и жителями принадлежало Приказу царицыной Мастерской палаты, откуда для ближайшего надзора и управления, главным образом в полицейских делах, назначался в слободу и особый приказчик из боярских детей царицына чина. Иногда эта должность поручалась двоим. Приказчикам выдавалась наказная память, наказ, что, «будучи им в Кисловке в приказчиках над детьми боярскими и над всяких чинов людьми, которые живут там своими дворами, надсматривать, чтоб они вином и табаком не торговали, и корчмы и никакого воровства не чинили, и приезжих и пришлых всяких чинов людей несродичей к себе во дворы никого не принимали, и из дворов своих на улицу всякого помету не метали; а ослушников и винопродавцев, имая с вином, и питухов и корчемников и воровских людей приводили бы в Приказ царицыной Мастерской палаты, к дворецкому и к дьякам. А буде их оплошкою и нерадением что объявится, и учинится великому государю ведомо мимо их, и им приказчикам за то быти в опале и в жестоком наказаньи безо всякия пощады». Такой наказ дан был в 1670 г. апреля 27-го. Для береженья от воровских людей в слободе на четырех улицах было устроено в 1632 г. четыре решетки, а пятая улица с переулком загорожены наглухо, для чего было куплено 201 бревно разной меры, длиною от 2¹/₂ до 4 саж. На каждую решетку выходило около 40 таких бревен. Это были крепкие заборы, которыми слобода на выездах отгораживалась от чужих улиц. В средине для проезда устраивалась брусяная решетка, которая днем поднималась, а на ночь опускалась, задвигалась железным засовом и запиралась замком. У каждой решетки была поставлена сторожевая изба, где постоянно жил решеточный сторож, наблюдавший вообще за слободским уличным порядком своего участка. Решетки по своему местоположению получали и особые названия: была решетка здвиженская, выходившая к Воздвиженскому монастырю на Смоленскую, ныне Воздвиженскую улицу, никитская, стоявшая подле Никитского монастыря, ивановская — у церкви Иоанна Милостивого.

Чтобы ознакомиться с людьми, с их жизнью и нравами, воспользуемся несколькими сыскными делами и челобитными, в которых являются не в воображаемом, а в действительном свете и слова, т.е. мысли, и дела, или поступки древних людей. Это самые достоверные свидетели старого житья-бытья, дающие всегда такие показания, которые трудно и совсем невозможно передать в образе какого-либо научного счета, итога или вывода, но которые, однако, скорее и прямее научных вычислений вводят читателя в исчезнувший мир старинных понятий, убеждений, представлений и действий, т.е. именно в тот мир, который исключительно именуется жизнью. Здесь мы приводим несколько таких документов, обрисовывающих отчасти дворцовый Верх, а по преимуществу – дворцовый Низ, т.е. младшую среду дворцовой службы и ее житейских отношений. Вот дело о мышьяке, принесенном неумышленно в Светлицу.

«1630 г. генваря в 13 день государыни царицы и великой княгини Евдокии Лукьяновны словом приказала крайчая княгиня Соломанида Мезецкая, а велела дьяку Сурьянину Тороканову итить в Светлицу и роспросити золотную мастерицу Онтониду Григорьеву, жену Чашникова, какое она государево дело ведает на мать свою на золотную ж мастерицу на Окулину Волкову, и она б про то сказала в правду, по государеву крестному целованью; а что она, Онтонида, в роспросе скажет и те речи записав, приказала государыни царица сказати себе, государыне.