Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

И того ж часу по приказу государыни дьяк Сурьянин Тороканов золотной мастерицы Онтониды Чашниковы роспрашивал. Мастерица в роспросе сказала: в нынешнем во 138 (1629) г. декабря в 21 день ввечеру пошла из Светлицы к себе на подворье сестра ее родная Марья Ярышкина и выроняла в Светлице плат чорной, и она тот плат подняла, а в нем завязано в узлу с зерновую кость неведомо что: с одной стороны бело, а с другой черно; и она-де тот плат положила у себя для того, как сестра ее спросит. И на завтрее декабря в 22 день пришла в Светлицу сестра ее, та ж Марья, и учала говорить, что она вечор выронила плат с деньгами; и она-де ей сказала, что тот ее плат подняла она, Онтонида, а тот-де плат без денег, а в нем заверчено в узлу неведомо что; и учала… перед подругами своими, и она-де, Марья, тот плат у ней вырвала совсем и, побежав на лестницу, бросила детине своему Онашке, а Онашка, взяв тот плат, пошел с дворца; и она, Онтонида, учела ей говорити, для чего плат вырывать, а в нем было завязано неведо что? И та сестра ее, Марья, перед подругами своими говорила ей, что в том плату был завязан мышьяк, а после сказала, что была сулема; а подруги ее в те поры были в Светлице Ектерина Ходина, да девки Полагея Волкова, да Степанида Хлебникова; и Катерина учела ей, Марье, говорить, что она делает не гораздо, носит с собою в Верх мышьяк. И та-де сестра ее сказала, что тот мышьяк приготовлен был у ней на сверчков. И на завтрее-де того, декабря в 23 день, била челом на нее, Онтониду, в Светлице боярыне княгине Овдотье Каркадинове Окулина Волкова, что она, Онтонида, тем сестру свою, а ее дочь Марью клеплет напрасно. В тот же день боярыня княгиня Овдотья Каркадинова сказывала про то государыне. И царица, и великая княгиня Евдокия Лукьяновна присылала про то сыскивать в Светлицу Василья Ивановича Стрешнева. Василий Иванович для того плата посылал к матери ее, к Окулине Волкове, нарочно. И мать ее, Окулина, принесла тот плат в Светлицу. Василий Иванович Стрешнев, смотря тот плат, казал ей, Онтониде. И она, Онтонида, в том плату смотря, сказала, что в нем завязано в узлу не то, что наперед того было; прежде того было в нем завязано с зерновую кость с одной стороны бело, а с другой черно; а после в том же плату заверчена соколья соль; а та сестра ее Марья, на кого она ныне извещает, перед подругами своими сказывала, что были в том плату завязаны деньги; а после она ж сказала, что был завязан мышьяк; а в-третьи сказала, что была сулема: а как ей тот плат показали, и в том-де плату завязана соколья соль, а не мышьяк и не сулема. И она-де, Онтонида, об том била челом Василью Ивановичу именно, что в плату подменено, а заверчено не то, что было наперед того завязано. И Василий Иванович, взяв тот плат, запечатал и отнес его к государыне в монастырь. И после того мать ее, Окулина, на нее, Онтониду, бранилась и хотела ее в Светлице за сестру ее, Марью, а за свою дочь, ушибити брусом.

Окулина, выслушав дочернины речи, запиралась, сказала, что она сестру свою Марью тем клеплет напрасно, такого плата дочь ее у ней из рук не вырывала, а дала ей тот плат она, Окулина, а была в нем заверчена соколья соль, а не мышьяк и не иное что, и та-де сестра ее Марья, взяв у ней тот плат, отдала племяннице своей Полагее Волкове, и Полагея, взяв у ней плат, отдала детине ее Онашке, а детина, взяв плат, отнес к себе. Полагея Волкова, ставлена с очей на очи, сказала, что тот плат, вынесши из Светлицы, дала ей у дверей Марья Ярышкина, и она, взяв у ней плат, кинула из сенного окошка детине Онашке. И золотная мастерица Онтонида била челом, а сказала, что та Полагея Волкова, матери ее родная племянница, и она по тетке своей кроет, и про то б допросити другую мастерицу, которая в те поры тут же в Светлице была, девку Степаниду Хлебникову; она то ведает, как сестра ее Марья тот плат у ней вырвала, а не сама ей дала.

Девка Степанида спрашивана, сказала по государеву крестному целованью: декабря в 22 день бранилась сестра ее Марья в Светлице с нею, с Онтонидою, и Онтонида ей говорила: для чего она у ней вырывает плат, а в нем заверчен мышьяк; и она ее за то бранила, а как у ней, Окулины, сестра ее Марья тот плат из рук вырвала, и она того не видала, потому что шила государское дело.

И мастерица Онтонида била челом, и на мать свою и на сестру говорила в пример, что мать ее Окулина ее, Онтониду, не любит и по сестре ее, а по своей дочери, кроет; все-де то подлинно в те поры видела и слышала золотная мастерица Катерина Ходина.