Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Катерина Ходина спрашивана, сказала по государеву крестному целованью: с Окулиною-де она Волковою в побранке, а на чем государю целовала крест и она скажет вправду, хотя после вели государь про то сыскать мимо ее: декабря в 22 день пришла в Светлицу Окулинина дочь Марья Ярышкина и учала говорити сестре своей Онтониде Чашникове, что она вечор декабря в 21 день в Светлице выронила плат с деньгами; и Онтонида учала ей говорити, что она подняла плат ее без денег, а в нем завязано неведомо что; и та сестра ее Марья сказала, что в том плату завязан мышьяк. И она, Катерина, учела ей говорити, что она то делает негораздо, носит с собою в Верх мышьяк. И Марья сказала, что в том плату завязана сулема, а она тое сулему приготовила на сверчки. И после того Марья вырвала тот плат у сестры своей, у Онтониды, из рук и понесла из Светлицы вон, а Онтонида почала с нею за то браниться, что она плат у ней вырвала: а в том-де плату завязано было, походило на зерновую кость, а не мышьяк и не сулема. А мать ее Окулина то видела ж и ныне по дочери своей кроет; а племянница Полагея Волкова не скажет подлинно для того, что Окулина Волкова ей тетка родная.

Окулина Волкова против тех речей во всем запиралась. Спустя с лишком три месяца, апреля 30-го, государь приказал дьяку Сурьянину про то дело сыскати накрепко, детину Онашку, поставя перед собою с золотными мастерицы с очей на очи, расспросить: да будет детина против известных речей в чем учнет запираться и государь велел про то дело его пытати; а кто что в роспросе и с пытки скажет, и государь про то дело велел сказать себе, государю.

Мая 3-го дьяк Сурьянин послал по золотных мастериц да по детину царицыных детей боярских, а велел им, взяв их по подворьям безвестно, держати всех порознь. Того ж часу дети боярские, взяв по подворьям золотных мастериц да детину, привели к дворцу. И дьяк Сурьянин детину спрашивал. Детина сказал: декабря в 22 день приходил он на дворец к боярыне своей к золотной мастерице к Марье Ярышкине, и Марья-де попросила у него плата, в чом завертеть рыба; и он дал ей плат свой, а в нем в узлу завязана была соколья соль, а тое-де он соль пущал жене своей в очи для того, что у ней очи больны. И на завтра-де того пришел он к той же своей боярыне на дворец, и ему тот плат, вынесши на крыльцо, кинула Окулинина племянница девка Пелагея Волкова; в том-де плату завязана была в узлу та ж соколья соль, а не кость, и не мышьяк, и не сулема; а у боярыни своей, у Марьи Ярышкиной, плата инакова он не имывал, кинула ему с крыльца плат девка Пелагея. Дьяк Сурьянин спросил детину, только ему тот плат и соколья соль показати и он узнает ли? Онашка сказал, что узнает, да бил челом, чтоб ему показать. Потом, смотря плату, сказал, что плат его, а узол, в чем завязана соколья соль, не тот: прежний узол был поменьше. Дьяк Сурьянин, развязав узол, казал ему соколью соль. Детина, смотря соли, сказал, кабы-де преж того была завязана та соль; а после того учал мяться, а сказывал, что та, а иное не та; да смотря соли, постояв немного, сказал, что в плату подлинно завязана была та соколья соль, а не иное что. Дьяк Сурьянин, видя, что детина почал в речах своих мяться, велел его приставом вести к пытке; а золотных мастериц Окулину Волкову с дочерями для подлинного сыску к роспросу велел вести с ним же вместе. И, приведчи к пытке, распрашивал их порознь. Детина, стоя у пытки, сказал прежние свои речи, что плат его, и завязана была в нем та соколья соль, что ему казана, а не кость, и не мышьяк, и не сулема.

Дьяк для подлинного сыску казал золотной мастерице Онтониде Чашникове плат, в чем заверчена соколья соль, тот ли плат с костью она видела. Онтонида, смотря плат, сказала, что она его у сестры своей видела и его знает, только в нем завязан был узол меньше того, а в том узлу заверчена была кабы что кость, величиною с зерновую кость, или кабы мышьяк, а не соколья соль, то-де подменила сестра ее Марья. А сокольи соли до сех мест в плату отнюдь не было, а заверчена после. И детина против того говорил, что она сестру свою тем клеплет, опричь-де той сокольи соли в плату завязано кости и мышьяку и сулемы не бывало; а Онтонида на детину говорила в пример, что отнюдь той сокольи соли в плату заверчено не бывало, а подменили они ту соль, завязав в плату в узол после. Дьяк Сурьянин, доставя с Онтонидою с очей на очи мать ее Окулину, да сестру ее Марью, расспрашивал, и плат, и соколью соль им казал. Они, смотря плата, сказали, что плат детины их прямой; и в нем заверчена была в узлу прямая соколья соль, а не кость, и не мышьяк, и не сулема, и ныне в плату там соколья соль, а не иное что.