Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Чрез пять дней, февраля 5-го, государь, слушав это дело, велел ехать к пытке окольничему Василью Ивановичу Стрешневу да дьяку Сурьянину Тороканову и про то дело сыскивать и мастерицу, и женку Таньку расспрашивать накрепко. В первых своих речах Антонида сказала, что ей женка Танька дала корень от сердечной болезни, а потом сказала, что для того, чтобы до нее муж был добр, следовательно, речи свои рознила, потому и должна открыть все подлинно. Если она у той женки взяла корень для лихого мужа, то по своему воровству ей довелось тот корень держать у себя на подворье, а к государю во дворец его носити не пригоже. А коли она тот корень принесла в Верх, и она для чего принесла и по какому умышленью; и его, государя, и царицу, и их царских детей портить не хотела ль и кто иной ее с тем не засылал ли? Или она сама по какому умышленью тот корень в Верх принесла и для чего принесла? А женку Таньку расспросить: сказывает она, что тот корень дала мастерице для того, чтоб до нее муж был добр, и она б сказала подлинно, какой тот корень словет, и где она его взяла, и сколь давно она тем промышляет, и кому иным или ей, Антониде, опричь того какие коренья давала ли, и в царицыну слободу в Кисловку ходит ли, и с мастерицами знается ли, и будет знается, и почему у них с ними познать; и государя с государынею, и их царских детей не порчивала ли, и иным кому портить не веливала ли, и коренья им не давала ли, и на то дело кто у ней сам или засылкою не пытался ли? Ввечеру окольничий Стрешнев и дьяк Тороканов ездили к пытке и распрашивали их, разводя порознь, по статьям.

У пытки мастерица говорила свои прежние речи, прибавив, что корень во дворец принесла спроста, без всякого умыслу, и портить никого из государской семьи не хотела. Несмотря на то, ее велели попытать слегка, повторив тот же самый допрос с некоторыми незначительными дополнениями. Так ли она над государем, царицею и царскими детьми кореньем или иною какою порчею не порчивала ли, и засылки к ней о том от верхних боярынь или от постельниц или из иных чинов от каких людей не бывало ль? Только один ли корень она взяла у женки, не брала ли чего и еще, и с иными коренщицами не знается ли? Но прежний ответ был получен и с пытки.

Более подробностей рассказала у пытки ворожея и коренщица Танька; вот ее слова: родом она города Орла, бывала стрелецкая жена, да после того овдовела и шла за бродящего человека за Гришку Плотника. Оба они живут на Москве на дворничестве у меншова Головачова. В нынешнем в 1635 г. генваря 27-го прислала та мастерица Антонида к ней малова своего, чтоб она у ней побывала, и как к ней пришла, и она ей говорила, чтоб она ей сделала, чтоб ее муж любил; и она-де дала ей корень, зовут его обратим, а велела ей тот корень положить на зеркальное стекло, да в то зеркало смотреться. В остальном во всем она заперлась и ничего не прибавила во время пытки и при уликах на очной ставке, даже тогда, когда ее стали жечь огнем[227]. Сказала только, что корень дала мастерице не с умышленья, по ее просьбе, и держала его у себя спроста. «И государя, и государыню, и их царских детей кореньем и иным ничем не порчивала и портить не хачивала и засылки к ней об том от верхних боярынь, и от постельниц, и от мастериц, и из иных чинов ни от каких людей не бывало, и в царицыну она слободу к мастерицам и к иным ни к кому не ходит и с ними ся не знает». Тем и окончился этот розыск. О судьбе этих лиц в сыскном деле находим известие, что сосланы в Казань за опалу в ведовском деле «царицын сын боярский Григорий Чашников с женою, да на Чаронду Гриша Плотник с женою с Танькою и велено им жити и кормиться на Чаронде, а к Москве их отпустить не велено, потому что та Гришина жена – ведомая ведунья и с пытки сама на себя в ведовстве говорила».

Колдовство на царицын след