Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Некоторые памятники в своих надписях или в записках по случаю их постройки красноречиво рассказывают эти благочестивые стремления женской личности. Так, на одной древней епитрахили в новгородском Антониевом монастыре читаем следующие слова: «Госпоже Богородица, Пречистая Мати Божия, Милостивая Царице, пожалуй, Госпоже, помилуй рабу свою Марию, отдай ей грех; буди, Госпоже, помощница в сем веце и в будущем рабе своей Марие и раба своего Феодора. Спаси ее, Госпоже, Царица Пречистая. Пожалуй, Госпоже, помилуй!»[277] В записках новгородского Софийского синодика XVIв. между прочим значится: «1541 г. шила пелену княгиня Анна Оболенская в дом св. Софии неизреченные премудрости Божия, к ней же пелена и приложена бысть. А за то поминати (княгиню) в сенанике и в литейном поминании в повседневном, докуда и храм Св. Софии стоит, а из поминания не выгладити (не выскоблить имени) княгини Анны». «1543 г. шила златом и сребром пелену княгиня Ксения Шуйская в дом св. Софии, а приложена к Спасову образу. И как представится княгиня Ксения – поминати (ее) в сенанике и в литейном поминании и в повседневном, докуды и храм Св. Софии стоит». 1543 г. та же княгиня Ксения шила покров десяти пядей образа Иоанна, архиепископа Новгородского – «златом и сребром и шолки различными цветы. И на праздник на святую Пасху положила на гробе чудотворца Иоанна во храме Святого Иоанна Предтеча – за здравие князя Ивана Михайловича (ее супруга), и за свое, и за своих благородных чад. А по преставлении князя Ивана и княгини Ксении поминати их во всенаники и в литеи во веки в церкви Святой Софии и в храме Святого Иоанна Предтеча, идее же лежат мощи Иоанна Новгородского»[278].

Выше (с. 295) мы упоминали, что первая царица Анастасия Романовых вышивала и украшала своими руками на плащанице образ Никиты Столпника – Переяславского чудотворца для положения на его раку в благодарность за его молебную помощь в чадородии. Само собою разумеется, что и последующие царицы по тем же или другим благочестивым поводам точно так же своими руками устраивали различные церковные утвари. Упомянуто выше (с. 301–302), что царица Евдокия Лукьяновна Стрешневых точно так же, как и царица Анастасия, своими руками и со своими дочерьми устроила богатый покров на раку чудотворцу Александру Свирскому. В Тихвинском Богородицком монастыре доселе сохраняются воздух и два покрова, данные ею в 1664 г.

При настоящей задаче нашего труда мы не имеем намерения да и возможности делать перечисление памятников, какие были совершены в разное время искусством вышиванья. Повторим только, что, несмотря на утраты, их много сохраняется и до сих пор, а в прежнее время их существовало великое множество, чему свидетелями могут служить все древние описи церквей и монастырей, в которых отдел церковной «круты», т.е. одежд разного наименования и назначения, шитых и саженных, или низанных, жемчугом, всегда бывает столько же полон и богат, как и другие отделы храмовой утвари. На памятниках наиболее замечательных почти всегда вышивалась и летопись их сооружения, иногда даже с обозначением имен трудившихся. В Антониевом новгородском монастыре хранятся ризы (1654 г.), у которых «на оплечьи шиты золотом и серебром» с передней стороны образа Богородицы на престоле, восемь Апостолов и четыре новгородских чудотворца; а с задней стороны – Спас и Богородица и Предтеча, т.е. деисус, и в летописи обозначено: «Шила Ростквина (?) Катерина Петрова»[279].

В сольвычегодском Благовещенском соборе сохраняется пелена к образу царевича Димитрия, шитая по малиновому атласу золотом, серебром и шелками, на которой изображены царевич во весь рост и событие его убиения, а в полях – святые и в углах – символы евангелистов. На задней стороне вышита летопись: «7163 (1654) года октября 19-го совершена бысть сия пелена к образу святого благоверного царевича и великого князя Димитрия Московского и всея Русии чудотворца, что на посаде у Соли Вычегодской в церковь Благовещения Пресвятые Богородицы по обещанию именитого человека Димитрия Андреевича Строганова, а труды и тщание сия пелены жемчугом жены его Димитрия Андреевича Анны Ивановны, а в лицах и в ризах и во всякой утвари труды инокини Марфы, по реклу Веселки»[280].

Таким образом, и в царицыной Светлице главными и первыми самыми видными предметами золотого и шелкового вышиванья были различные церковные утвари, исполняемые точно так же по обещанию или в ознаменование усердных молений и благодарений по случаю каких-либо домашних, семейных событий, домашних семейных отношений между царствующими супругами, за здравие живущих и на помин души умерших, так что сооружение таких памятников всегда олицетворяло в них внутреннюю задушевную историю благочестивой жизни царского Дома.