Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Царевна Екатерина Алексеевна по случаю этих розысков очень хлопотала о том, чтобы близкие к ней ее дворовые люди, которые были замешаны или могли быть замешаны в этом деле, не выболтали чего о ее сношениях с упомянутым костромским попом, или с ним, как она часто обозначает эту личность, о ее переписке с ним и вообще обо всем том, что открыть она очень страшилась. С этою целью она написала бывшей своей постельнице Марье Протопоповой самые подробные наставления, как и что говорить взятым к розыску людям. Эти наставления очень любопытны: они обнаруживают значительную опытность царевен в ведении своих потаенных дел и вводят нас в круг мелочных домашних интересов терема. Следствием, однако ж, было доказано, что царевна не раз посылала за попом на Кострому своих постельниц, тайно принимала его в своих хоромах, дарила ему деньги, дворцовую серебряную посуду, находила случай переписываться с ним, когда у комнат ее стоял караул, и утешалась в своем заточении его предсказаниями: «Ничего не бойся,– сказывал он ей чрез посланного,– ничего тебе не сделают; я знаю по планетам, что будет, худо или добро»[85]. Но участия царевны в заговоре не открыто.

В своих наставлениях она писала следующее: «Пожалуй, для Бога, матка моя, съезди ты сего дня или утре с матерью своею к Сорокину в дом, только мочно будет с нею видеться, да и молвь ты тихонько с Вахромеевною[86], чтоб мать твоя не ведала: так ей молвь: для-де Бога не торопись, молись Богу. Будет-де тебя спросят: почему-де ты попа знаешь?– Так бы молвила: какова попа? Буде скажут какова, так бы молвила: кто сказывает, что я его знаю?– Буде старица (попавшаяся на следствие) станет про меня что говорить, что будто ко мне хаживала: одно б крепко в том стояла, что „не знаю, не ведаю и не важивала к ней“.– А буде уже невозможно того не сказать ей, что его не знает, так бы только сказала (за нужду, буде старица в чем уличит), что она где ее с ним видала, так бы к тому слову сказала: только из знакомства, что он прихаживал к Марфе Ивановне[87] и бивал челом о скуфье, так иное сама не выйдет на лестницу, да меня высылала сказать ему, что скажет: добро, пошлю к патриарху побить челом. А больше того не знаю ничего, хотя уже умереть. Много бы слов тех не плодила.– Буде и про то станут спрашивать, что почто ты прежде сего ездила на Кострому?– Так бы сказала: ездила я в монастырь в Нерехту с милостынею; в тот год недород был хлебу: так-де старица, была ль у царевны и где бывала постельница, так-де она била челом, что с голоду они пропадают; так-де царевна София послала денег на хлеб… Чтоб не торопилась; буде спросят, так бы и сие сказывала; а буде не спросят, так бы не говорила… А про нынешнее буде спросят: почто ты ездишь на Кострому,– так бы сказала, что к свекру и свекрови ездила видеться. И про то буде спросят: ведает ли царевна, что ты поехала,– так бы сказала, что не ведала… Буде спросят о том, прихаживала ль к нам коли,– одно бы говорила, что не хаживала… и про письма ни про какие поминать ей не вели, ни про него. Хоть и спрашивать станут про письма, что не нашивала ль каких писем, – одно: что не нашивала, хоть умереть готова… Буде и про то спросят: не теривала ль ты каких писем, – никак, хоть умереть готова, что ничего не знаю, не ведаю. Лучше, однова стерпеть, помилуй Бог! Авось о этом и не спросят у нее. Ты ей растолкуй хорошенько, только мочно; поговори ты с нею: буде про сие не станут спрашивать, так бы и не заводила про сие говорить сама».

«И муж бы ее, Вахромеевой, не сказывал того, что она к нам хаживала и что мы ведаем, что они поехали к Костроме; чтоб в одно слово говорили, что жена, тоб и муж сказал. А как в словах разобьются, так худо будет. И про тоб не сказывал, что муж от Вахромеевны в ту пору, как мы сидели заперты в Верху летась, так он от попа прихаживал со словами к Вахромеевой, и письмо одинова принес к ней; чтоб этого не сказал. Ведь нет этому свидетеля: только они два. Только мочно, мужу Вахромеевнину это молвь ты, чтоб про сие не поминал, не про деньги, что с ними к попу послали денег 10 рублев; (будто) он давно просил, будто у него-то заимовал. Уж ты вычитай хорошенько письма. Да только мочно, этак про все Вахромеевной молвь ты, как писано: буде о чем спросят, так бы этакой ответ давала; а буде не спросят о чем, так бы и не поминала. А хотя и про иное про што и спросят, так бы нет доводчика, так можно в том слове умереть».