Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки

С фронтовых позиций до центра Донецка всего сорок минут на машине. И как будто в рай попал. Все утопает в цветах. Улицы вылизаны так, что центр Москвы отдыхает. (А я еще помню, как в 2014 году в совершенно пустом городе под артиллерийскими обстрелами коммунальщики по ночам поливали дороги за несуществующую зарплату, а днем подстригали газоны. А сколько из них было ранено и погибло! Я бы им памятник поставила. За храбрость и профессионализм.) Энергичные молодые милиционеры в белоснежных рубашках контролируют движение на перекрестках. Люди здесь по-южному любезные и ласковые. Штраф за мат в общественном месте составляет 102 рубля. Мой коллега лично платил. Пока он с милиционером шел в участок оформлять штраф, наговорил бесплатно еще на пять тысяч рублей.

Бензозаправка в Донецке

Донецк вернул свою советскую репутацию «города миллиона роз». Здесь все помешаны на розах. Они даже в разбомбленных домах растут. В элегантных ресторанах, где щебечут, как птички, вышколенные официантки, днем заседают дамы средних лет, заказывают фуа-гра(!) и модные коктейли, обсуждают, где лучше сделать маникюр и массаж. В ночных клубах, несмотря на комендантский час, полно народу. Модно ходить в театры, куда и билет не достанешь. А совсем рядом с театрами и ресторанами громыхают «прилеты» — взрывы крупных снарядов.

«Стоп — мины». Щит с предупреждением об опасности сходить с дороги. Донецк, 2018 год

Щит «Память погибшим в дорожных войнах». Донецк, 2018 год

— Утром выходишь за водой и хлебом и ищешь в шкафу приличные трусики, — говорит моя подруга Лена. — А знаешь, почему? Потому что по телеку показывают убитую молодую женщину. Голые ноги раздвинуты, а трусы нехорошие. И педикюра нет. И каждая думает: а если я сегодня так лежать буду?

— Так ведь уже все равно, — замечаю я.

— Выходит, что нет. Даже мертвая, а выглядеть должна прилично.

Розы, вишни и смерть

Село Зайцево недалеко от Горловки до войны считалось не просто зажиточным, а богатым. Дома крепкие, кирпичные, заборы высокие и надежные, оплетенные розами. А вот не повезло селу оказаться на самой линии фронта. Но даже в разбомбленных домах видны деревянные конструкции, которые прагматичные жители обрабатывали креозотом от гнили (таскали с железной дороги).

— Здесь еще Россия, а там, на холме, цэ Европа, — иронично говорит Борис, мой новый знакомый из мэрии Горловки.

Людей не видно. Все как вымерло. Только на окраине села встречаю крепкую, дородную женщину, убирающую граблями скошенную траву перед домом.

— Здравствуйте, я — журналистка из Москвы! — лепечу я. — Можно с вами поговорить?

Последствия обстрела ВСУ. Село Зайцево, 2018 год

Разрушенный жилой дом в селе Зайцево. 2018 год

— О чем? — спрашивает она, сразу принимая агрессивный вид. — Как мы тут живем? Нормально! Много вас тут таких шляется! Вот вы там, в Москве, можете нам чем-то помочь?

— Нет, — честно говорю я. — Не могу.

— Ну, так идите подобру-поздорову.

— А вишни здесь какие! — блаженно вздыхаю я. — В Москве такие по триста рублей за килограмм.

— Вишни?! — Женщина оторопело смотрит на меня. — Ну, ладно, меня Лиля зовут. Заходите, угощу вишнями. Если не боитесь, конечно. Огород у нас как раз передовая позиция.

Мы заходим во двор, где надрывается от лая великолепная кавказская овчарка.

Разрушенный дом мирных жителей. Село Зайцево, 2018 год

— Каждый день двор подметаю от осколков снарядов, чтоб собака лапы не порезала. А ночью, как начинает работать артиллерия, собака в дом врывается. Садится у моих ног, дрожит от страха и смотрит в глаза: «Спаси!» Я уж ее стыдила: «Ты же большая, умная. Вон соседская дворняга Цыган, он ко всему привык, все время по ночам шастает». И попугаи наши привыкли. Кошке вообще на все наплевать. А у нашей собаки шерсть клоками лезет. Доктор сказал: это на нервной почве. Мы все деньги на лекарства истратили. На себя жалко тратить, мы продержимся, а животному не объяснишь, что война.

Мы идем в огород, где совсем засохла клубника.

— Плюнула я на нее, — говорит Лиля. — Сколько раз приходилось на землю падать под обстрелами. Да пропади она пропадом. Мы ж прям на линии фронта. Первое время мы в подвале отсиживались, но там еще страшнее. Если прямое попадание, некому откапывать. Заровняют и крест поставят. А сколько пожаров мы в доме тушили! Окна давно железом забили. Так безопаснее. Вы тут на виду не стойте. Платьице на вас белое. Видно, что чужая.

— А неужто украинцам видно?

Поврежденный дом после обстрела со стороны боевиков ВСУ. Село Зайцево, 2018 год

— Да мы у них как на ладони. Вот мой халатик и шлепанцы все знают. Но вы меня не фотографируйте. Был у нас такой дядя Сеня. Через «Ютьюб» комментировал все, что в селе Зайцево происходит. Доп**делся наш дядя Сеня. Укры его легко вычислили, дом спалили и корову убили. Хорошо, что сам в живых остался. Самое страшное было месяц назад. Мочили так, что нос из дома не высунешь. Вот соседи наши, молодая пара, пошли днем помидоры сажать. Потом присели на скамейку полюбоваться своими трудами, и их одним снарядом убило. Мужика сразу, а женщина еще помучилась, кровью истекла.