Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Имперский центр управлял войском Донским, как и другими войсками, через Военное министерство. В компетенцию министерства входили вопросы военного и гражданского устройства казачьих войск, однако к началу XX в. оно уже не являлось управленческим «монополистом» на Дону, разделив ответственность по отдельным отраслям хозяйства с другими ведомствами¹⁹⁵. Непосредственный контроль над казачьими территориями осуществляло с 1857 г. Управление иррегулярных войск (в 1867 г. переименовано в Главное управление), с 1879 по 1910 г. Главное управление казачьих войск (далее – ГУКВ) с сохранением почти прежней организационной структуры. В состав управления обязательно входили «депутаты» от казачьих войск. Они представляли в разной пропорции все казачьи войска и на время службы, как правило, постоянно проживали в Санкт-Петербурге. Наряду с начальником управления и его заместителем (помощником) казачьи депутаты формировали так называемое общее присутствие (с 1867 г. – комитет). Несмотря на совещательные функции, казачий комитет играл важную роль в системе центрального управления казачеством (см. приложение 7). Практически все законодательные инициативы в отношении казачьих войск проходили через его обсуждение. Кроме того, с 1882 г. комитет получил право «окончательного решения» некоторых дел по хозяйственной и финансовой части казачьих войск (см. приложение 16). Многие видные представители донского генералитета и офицерского корпуса работали в различных структурах ГУКВ. Среди них особо выделялись А.П. Чеботарев – помощник начальника управления с 1858 по 1870 г., уже неоднократно упомянутый Н.И. Краснов – начальник межевого и статистического отделения с 1867 по 1882 г., а также А.М. Греков, А.И. Клунников, А.П. Кульгачев, П.И. Павлов и др., которые принимали непосредственное участие в деятельности многочисленных постоянных и временных комитетов и комиссий при управлении¹⁹⁶. Депутаты от других казачьих войск только в чуть меньшем количестве также проходили службу в ГУКВ. Поэтому, характеризуя правительственную казачью политику, по крайней мере до расформирования управления, было бы корректнее говорить о ней как об отчасти согласованной с интересами казачьих войск, тем более что делопроизводственные материалы управления изобилуют массовыми примерами активного участия казачьих представителей в подготовке наиболее важных преобразований среди казачества. В 1897 г. в связи с усовершенствованием средств связи и экономией войсковых средств комитет был расформирован, однако практика вызова казачьих офицеров с мест для работы в специальных комиссиях по тем или иным предметам осталась.

Финансовое содержание комитета, как и всего управления, относилось на счета войсковых капиталов, «соразмерно количеству принадлежащих им капиталов, а именно: войско Донское вносило 20 %, Черноморское 18 %, Башкирское 18 %, Уральское 16 %, Оренбургское 11 %, Кавказское линейное 11 %, Сибирское 2 %, Забайкальское 1 %, Азовское 1 %, Астраханское 1 % и Новороссийское 1 % всей потребной на содержание Управления суммы»¹⁹⁷. В 1860 г. содержание управления обошлось казачьим войскам приблизительно в 64 тыс. р. В последующие годы принцип пропорциональности отчислений сохранялся, но сметы БУКВ, источники его доходов и статьи расходов усложнялись. В 1875 г. все расходы управления насчитывали около 123 тыс. р. В 1901 г. из бюджета в 2 млн 380 тыс. р. 179 тыс. р. планировалось потратить только на обеспечение деятельности самого управления¹⁹⁸.

Главное управление принимало к рассмотрению не только предложения казачьих администраций, но и выступало с собственными инициативами. Если возбуждаемый вопрос признавался важным, заключение о нем передавалось на утверждение военного министра, а затем Военного совета, постановления которого получали высочайшее одобрение. В случае если в казачьих войсках планировалось какое-то крупное нововведение государственного значения и оно затрагивало интересы других ведомств или входило в их компетенцию, Главное управление предварительно рассылало материалы дела в соответствующие министерства на экспертную оценку. Полученные мнения учитывались в окончательном постановлении Военного совета, после чего дело поступало в Государственный совет. Решение совета являлось окончательным и входило в силу после подписания его императором.