Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

— Я только что завтракал с капитаном Бернсом, который чуть ранее утром прибыл с высоты. Он шкипер роты, которая попала в засаду прошлым вечером. Вы знали, что вас представили к повышению?

— Нет, сэр, не знал.

— В любом случае, вернемся к капитану Бернсу. Пока мы ели, он рассказал мне, что произошло. На рассвете они обнаружили двадцать одно тело солдат противника, и будь я проклят, если он не относит половину убитых на ваш счет.

Я не мог удержаться и посмотрел на него. Мои мысли побежали вперед, и я начал думать, какую половину из двадцати одного человека мы уничтожили.

— Я также получил личный звонок от лейтенанта, как же его, Меркеля, так вроде его зовут. Он хотел, чтобы я знал, что вышку обстреливали весьма интенсивно, кажется, вы поймали «Чарли» в плотный перекрестный огонь, так что они были вынуждены снять пулемет с засады, чтобы только заняться вами. За пределами периметра они также обнаружили тела расстрелянного пулеметчика НВА и его подносчика боеприпасов. Все верно, Уард?

— Да, сэр.

— Как обычно, мы заботимся о своих, и я не вижу никаких причин для того, чтобы отправлять это дело в штаб. С одной стороны, у меня есть капитан, который считает, что ты должен получить благодарность, а с другой стороны — полковник, который хочет тебя расстрелять. Вольно, Уард!

Было очень тихо, за исключением звука, создаваемого ручкой, которой шкипер слегка постукивал по своему рабочему столу.

— Как ты думаешь, что я должен с тобой сделать, Уард?

Мои мысли мгновенно вернулись в лагерь для новобранцев. Наиболее часто задаваемый там вопрос был: «Как вы считаете, каким должно быть ваше наказание, рекрут?» Если человек озвучивал слишком слабое наказание, инструктор начинал его кошмарить. Если он озвучивал слишком сильное наказание, то он сам себя наказывал излишне строго и выглядел в глазах остальных как рисовщик. Но я больше не был в лагере, сейчас мне задали вопрос по-настоящему. Я должен был дать шкиперу ответ — и у меня не было времени подумать. Что бы сделал сержант Грейвс? Нет, что бы он сказал? Я выпалил:

— Дать мне медаль, а затем расстрелять, сэр?

Тонкая улыбка искривила шкипера губы.

— Почти в точку, Уард. На бумаге ты был капралом в течение двух месяцев. Это остается, но я собираюсь разжаловать тебя обратно до ланс-капрала, так что у меня будет что отправить на высоту 65. Ты следишь за моими мыслями, Уард?

— Да, сэр.

— Окей, а теперь я повышаю тебя обратно до капрала. Поздравляю. Свободен!

Я стал по стойке смирно, но даже не шелохнулся, чтобы уйти. Хадсон оторвал глаза от бумаг на своем столе.

— Что-нибудь еще, Уард?

— Эээ, да, сэр. На вышке находилось еще два человека.

— Черт подери, я не верю тебе, Уард. Немного преувеличиваешь, не так ли?

— Полагаю, что так, сэр.

— Ладно, давай мне их имена, их тоже повысят. Но это не означает, что я оправдываю твои действия на высоте 65, понятно, Уард?

— Да, сэр. Рядовой первого класса Сатер и рядовой первого класса Сондерс, сэр.

— Что-нибудь еще, Уард?

— О нет, сэр!

— Хорошо. А теперь убирайся отсюда и принеси всем нам пользу. И держись подальше от неприятностей.

— Да, сэр!

Я повернулся и зашагал к двери. Возле палатки шкипера ганни протоптал в пыли небольшую дорожку. Он по-прежнему ходил взад-вперед, когда увидел, что я выхожу, и устремился в мою сторону.

— Ну что там?

— Ганни, ты не поверишь. Он повысил меня, разжаловал, и снова повысил меня просто вот так, — сказал я, щелкнув пальцами.

— Ты вляпался в дерьмо и вышел, благоухая как роза, не так ли, Уард? Думаю, что нам лучше дать тебе несколько капральских шевронов. Но ты должен знать только одну вещь, — я хочу быть первым, кто их тебе прицепит.

— Да, конечно, ганни, не волнуйся. — Я все еще пытался переварить последние десять минут.

— Мы подождем до начала месяца, когда большая часть команд будет на базе.

— Большое спасибо, ганни.

Закрепление шевронов — это и честь, и испытание одновременно. Человек, получивший новое звание, проходит между двумя шеренгами, в которых стоят люди, равные или выше его по званию, и каждый из них хлопает его по плечу. Так случилось, что на базе оказалось четыре капрала и четыре сержанта, чтобы прикрепить мои шевроны. Хотя я думаю, что ганни шлепнул несильно, остальные плевали на свои суставы и размахивали руками так, будто они собирались бросить фастболл[101]. В конце шеренги у меня было такое чувство, будто мои руки отбиты по плечо. Сержант Пьюл решил, что шевроны не прикрепились, так что мне пришлось идти сквозь шеренгу обратно.

Я отодвинул головой полог палатки. Два дня спустя, у меня уже будет отдельный столик на ужин, и мне не нужно будет отправлять нового бойца за своей пайкой. А еще через неделю я смогу отдавать честь надлежащим образом.

Вскоре после моего повышения до капрала, во взводе произошел небольшой спор. В конце декабря, вновь назначенный командир команды из отделения сержанта Пьюла получил посылку от своего отца.