Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Это был, конечно, позорный эпизод. В Вашингтоне представители Государственного департамента признали, что обсуждали вопрос о полетах Сноудена с другими странами. Подобное неуклюжее вмешательство продемонстрировало, что карикатура на США в образе задиристого хулигана, готового топтать международные нормы, в данном случае была совершенно правильной. Но оно также показало, что план Сноудена добраться до Латинской Америки едва ли выполним — если только он не согласится на путешествие через Атлантику на борту российской атомной субмарины…

* * *

Через три недели после того, как Сноуден прилетел в Россию, Татьяна Локшина, заместитель главы московского бюро международной правозащитной организации Human Rights Watch (HRW), получила электронное сообщение. У нее непростая работа, цель которой — защита российских граждан от злоупотреблений и нападок Кремля. С момента возвращения Путина на пост президента России в марте 2012 года эта работа приобрела еще более жесткий характер. Президент начал самое масштабное в постсоветской эпохе наступление на права человека. Это произошло в ответ на массовые протесты против его правления в Москве и, в меньшей степени, в других крупных городах. Протесты начались в конце 2011 года после фальсифицированных, по мнению многих, результатов выборов в Думу. Локшина выступила с рядом весьма резких высказываний, как на русском, так и на английском языках. Она — одна из тех активистов, кто открыто высказывался против нарушения в сфере прав человека.

В то, что она получила по электронной почте, было трудно поверить. Некто Эдвард Джозеф Сноуден просил Локшину прибыть в зал прилета международного аэропорта Шереметьево. Там «один из сотрудников аэропорта будет ждать вас с табличкой G». Наверняка какой-то розыгрыш? «От приглашения, написанного, возможно, одним из самых разыскиваемых в мире людей, отдавало духом шпионского триллера холодной войны», — написала Локшина в своем блоге. Она получила еще несколько звонков от некоторых известных СМИ.

Вскоре стало ясно, что в подлинности приглашения сомневаться не приходится. Позвонили из службы безопасности аэропорта и попросили назвать номер ее паспорта. На Белорусском вокзале Локшина села в аэроэкспресс; пока она находилась в пути, ей позвонили из американского посольства. Один из американских дипломатов хотел, чтобы она передала Сноудену сообщение. Суть его сводилась к следующему: по мнению правительства США, он является не правозащитником, а правонарушителем, преступником, который должен понести ответственность за свои преступления. Она согласилась передать Сноудену это сообщение.

В Шереметьеве Локшина отыскала человека с табличкой G9. Его нашли еще по меньшей мере 150 репортеров, отчаянно пытавшихся добиться интервью со Сноуденом. «Я привыкла к толпам и журналистам, но то, что увидела перед собой, было просто безумием: орда кричащих людей, бесчисленные микрофоны и камеры, представители национальных и международных СМИ. Я боялась, что в этом столпотворении меня просто разорвут на кусочки», — написала она позже.

Человек с табличкой G9 был одет в черный костюм. Он объявил: «Приглашенные проследуют за мной». Он повел их по длинному коридору. В группе оказалось еще восемь приглашенных. Среди них российский омбудсмен, депутат Госдумы и другие представители правозащитных организаций — независимых, но имеющих связи с Кремлем и верным ему ФСБ.

Локшину и других посадили в автобус и перевезли к другому входу. Там они увидели Сноудена. Он был в мятой серой рубашке и, по-видимому, в неплохом расположении духа. Вместе с ним была Сара Харрисон. «Первое, что пришло мне в голову, было то, как молодо он выглядит — совсем как студент», — написала потом Локшина. Там еще был переводчик.

Встав за столом, Сноуден зачитал заранее подготовленное заявление. Его голос был громким, а иногда — хриплым. Сам он выглядел застенчивым и нервным; это была его первая публичная пресс-конференция. Притом весьма необычная. В течение многих лет Кремль критиковал и порочил правозащитные организации, считая их шпионами и лакеями Запада. Теперь правозащитников едва ли не носили на руках. Кремль очень хотел подчеркнуть этот политический жест.

Сноуден начал: «Здравствуйте. Меня зовут Эд Сноуден. Немногим более месяца назад у меня была семья, дом в райском месте, где я жил с большим комфортом. У меня также была возможность без какого-либо ордера на обыск читать ваши электронные сообщения».

Он продолжал: «Любые сообщения любых людей по любым каналам связи в любое время. Это своего рода возможность менять судьбы людей. Вместе с тем это является серьезным нарушением закона. В частности, четвертой и пятой поправок к конституции моей страны, статьи 12 Всеобщей декларации прав человека, а также многочисленных уставов и договоров, запрещающих подобные системы массовой, всеобъемлющей слежки…»