Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания

В некоторых отношениях местное рабовладение было гораздо более мягким, чем, например, в Афинах того же времени. Раб мог иметь собственность, включая овец и крупный рогатый скот, и, когда его хозяин умирал и наследники этого человека делили имущество, права раба очень тщательно защищались. Закон признавал браки между рабами, и за нормами о разделе имущества после развода свободных людей или смерти одного из таких супругов следует короткое правило, защищающее имущество жены-рабыни. Дети, родившиеся в результате брака рабов, неизбежно становились собственностью хозяина одного из родителей, но норма, регулирующая положение ребенка, родившегося от отца-раба и свободной матери, вызывает удивление. Его положение зависело от того, жила ли его мать с рабом или все было наоборот. Возможные затруднения могут заставить подумать, будто подобная ситуация была редкостью, но далее закон регулирует случай, при котором у женщины есть дети как от раба, так и от свободного мужчины. Данный факт свидетельствует о том, что подобные затруднения возникали на практике. Это имеет определенное отношение к общему вопросу о детях рабов и их разведению как источнику роста их числа. Выше мы не говорили об этом, так как вряд ли этот способ увеличения количества рабов играл важную роль в таких полисах, как Афины, в которых была создана развитая система внешнего рабства. Также вполне могло быть, что стоимость выращивания и обучения ребенка-раба в Афинах значительно превосходила цену взрослого и уже обученного раба. И сугубо мужское население афинских рудников вряд ли вносило вклад в численность рабов. Однако следует помнить, что илоты Мессении и Лаконии, несмотря на неблагоприятные условия жизни, продолжали рожать себе подобных, и численность их со временем не уменьшалась. Судя по законам Гортины, в закрытых земледельческих общинах Крита рождалось солидное количество детей рабов.

Однако в самой Гортине раб все же оставался имуществом, которое покупали и продавали. Он не являлся самостоятельным субъектом права и в основном был безвольной игрушкой в руках своего хозяина. Тот факт, что в законах, удостоившихся выставленной на всеобщее обозрение надписи на камне, присутствует норма о правах рабов, свидетельствует, как всегда в подобных случаях, что эти права могли нарушаться. Если это случалось, рабу было непросто изменить ситуацию, но тем не менее впечатление производит само по себе то, что общество в принципе предоставило рабам эти права. Логику рабства непросто применить к любому периоду и ко всем ситуациям.

Нам также известно, что в Гортине имели место случаи, когда один человек заложил себя другому, что Солон запретил в Афинах. Суть этой сделки в источнике не разъясняется, так как в законах подобная ситуация, обладающая некоторыми признаками рабства, упоминается лишь между прочим. Для обозначения второго человека, того, которому первый отдал себя в качестве залога, в тексте используется не стандартное слово «хозяин», а причастие, которое можно по сути перевести как «кредитор». В законах говорится, что должник может освободиться, вернув долг, хотя мы не знаем, насколько реальной была такая ситуация. Человек, проигравший суд, очевидно, находился в аналогичном положении, до тех пор пока не расплачивался, а тот, кто выкупал другого из плена после войны, обладал большой властью над этим человеком, пока последний не вернет долг. Согласно афинским законам подобное право частный кредитор получал только в последнем случае, хотя там человек мог быть заключен в тюрьму за неуплату долга перед государством.

В других полисах, стремившихся к завоеваниям, подобных институтов, достойных отдельной характеристики, не было. Коринф и Эгина, где выгодное для торговли расположение сочеталось с недостаточностью пригодных для ведения сельского хозяйства земель, пошли по другому пути. Они славились большим количеством рабов, хотя цифры, содержащиеся в письменных источниках, значительно преувеличены. Там должны были быть рабы, привезенные извне. В целом эти государства, вероятно, занимали позицию, больше похожую на характерную для Афин, чем для дорийских государств, где земледелие играло более важную роль.