Дубай. Волшебный сон, ставший явью

Их самым частым героем становился дед нынешнего правителя Дубая – шейх Заед. Он правил почти полвека и остался в народной памяти мудрым и справедливым вождем всех эмиратских арабов, оттого и получил прозвище «Великий». Действительно, его влияние, основанное на уважении всех племен, было столь велико, что резидент британской разведки в регионе Перси Кокс с опасением доносил о росте его могущества в Лондон. До шейха Заеда никому еще не удавалось регулировать добычу жемчуга и контролировать караваны, которые платили теперь дань жителям.

Здесь же у костра обсуждали возможные сделки, в том числе и с пришлыми – европейцами. Советовались, как поступить со старшими: стоит ли верить тому британцу, который обещал сотню новеньких «Ли-Энфильдов», а за это он и только он будет сбывать жемчуг через свою компанию с партнером-индусом. Не обманет ли? Не прогадаем опять? Они же чужаки, и слово их переменчиво, как ветер в пустыне…

Беседа плавно перетекала на присутствие англичан в их стране. Конечно, с их приходом прекратились племенные распри, убийства и кровная месть, но все же они люди иной веры, из другого мира, да и до них неплохо жили.

Такие вечера у костра – неотъемлемая часть повседневной жизни бедуинов, важная национальная традиция. Именно такие всеобщие обсуждения выработали привычку к принятию важных решений исключительно сообща и стойкого неприятия единоличных мнений. Такая клановая демократия стала впоследствии и основой политики племенной федерации – Объединенных Эмиратов.

Здесь же, под сияющими звездами у тлеющего костра, нередко и заключались устные соглашения о браках подросших детей. Все знали своих родственников, их хорошие и плохие качества, поэтому молодые супружеские пары подбирались со знанием дела. В старину браки в Аравии заключались в основном среди двоюродных и троюродных братьев и сестер. Разумеется, это не способствовало укреплению жизнеспособности рода, но было вызвано острой необходимостью держаться в родном кругу и защищать свой клан от внешних угроз. А как бы хорош и ни был «не свой» кандидат: силен, меток в стрельбе, отличный наездник, хорошего рода-племени, да и много верблюдов дает в приданое, – но все-таки «не наш». Чужак. А к такому полного доверия быть не может. Вдруг предаст: переметнется к «своим», если Аллах допустит новую войну с его племенем?

Они и… остальные

Пережитки таких узкосемейных, племенных отношений дожили и до наших дней в Аравии. Коренные местные жители, в том числе и в Дубае, не стремятся заводить дружбу, а тем более перемешиваться с инородцами. Местные, на жаргоне постоянно проживающих в Дубае русских – «локалы», с пришлыми всегда вежливы, не заносчивы, но и не более того. Все дело в том, что любого, кто приехал на работу в Дубай и другие Эмираты, коренные жители по привычке продолжают воспринимать как свой обслуживающий персонал, то есть слуг. И нет никакой разницы, кто это: индийский менеджер в гостинице класса «люкс», пакистанский водитель грузовика, филиппинский уборщик или топ-менеджер транснациональный компании, производящей жевательную резинку или добывающей нефть.

Все они – чужаки, к тому же люди здесь временные. Как только закончится их контракт или возраст достигнет пенсионного, им придется покинуть страну, как бы она им не полюбилась за проведенную в ней лучшую часть своей жизни. Таков закон. Как в пустыне: могли подобрать умирающего незнакомца, окружить его заботой, выходить, дать ему право сидеть вечерами у костра вместе со всеми, но однажды все-таки категорически попросить чужака удалиться…

Коренного жителя Дубая легко различить в толпе по одежде. На ногах – дорогие сандалии, которые специально делают в Европе на лучших обувных фабриках. Такие «шлепанцы» – очень недешевое удовольствие. В качестве сувенира купить национальную одежду не воспрещается, а вот носить в Дубае – нельзя.