Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

Отметим, что усиление позиций Свердлова происходило и до событий 1918 г. Фактически он курировал НКВД РСФСР. Нарком внутренних дел Г. И. Петровский и его семья были близки с Я. М. Свердловым. Так, близкими подругами были жены указанных лиц: Д. Ф. Сивакова и К. Т. Новгородцева[873]. Также в августе 1918 г. происходит важное изменение в руководстве Наркомата юстиции РСФСР. Вместо ушедшего с поста наркома юстиции П. И. Стучки новым наркомом был назначен Д. И. Курский. После отъезда Дзержинского, через его заместителя Петерса, Свердлов контролировал и ВЧК. Таким образом, все силовые ведомства, помимо армии, были подконтрольны Свердлову. Именно указанные выше лица были авторами ключевых документов, вводящих и регламентирующих красный террор. Этому способствовало и сентябрьское постановление об усилении коммунистического состава чрезвычайных комиссий. Направление новых членов в ВЧК шло через подконтрольные Свердлову ведомства и коммунистические организации.

Возвращение Дзержинского в Москву частично меняло ситуацию. Дзержинский в сентябре 1918 г. отчасти вновь берет под контроль ВЧК. Среди прочего им была произведена первая чистка рядов ВЧК от людей, которые совершили преступления по должности. К ним применялись суровые меры, вплоть до расстрелов. Всего осенью 1918 г. по этим статьям будет расстреляно около 60 чекистов[874]. Следует сразу заметить, что Дзержинский всегда выступал за чистку советских органов власти от примазавшихся лиц, а также совершивших преступные действия. Здесь должно привести высказывание известного российского историка С. А. Павлюченкова: «Малоизвестно, что предВЧК Дзержинский создал при себе группу особо верных чекистов, ее называли «железная группа, специально для неожиданных налетов на госучреждения, проверки их работы и следствия по обнаруженным злоупотреблениям. На счету «железной группы» числилось немало успешных дел по разоблачению бюрократов, мздоимцев и насильников в коммунистической шкуре, которых она передавала в руки карательных отделов»[875].

Безусловно, что сам Дзержинский в этот период соглашался с усилением репрессий против контрреволюционных сил. Именно по его докладу было принято «Постановление о красном терроре» 5 сентября 1918 г. за подписями Петровского, Курского, Бонч-Бруевича и Фофановой. Однако данный документ не следует однозначно считать основой для реализации красного террора. Еще до его принятия 30 августа начался массовый красный террор на местах. Можно согласиться с Петерсом, что «без всяких директив из центра с мест стали поступать сведения о решительной расправе с контрреволюционерами, начиная с эсеров и кончая белогвардейскими генералами. В ВЧК поступали телеграммы очень часто такого содержания, что в таком-то городе общее собрание, обсудив вопрос о покушении на Владимира Ильича, постановило расстрелять столько-то контрреволюционеров. Дзержинскому, коллегии ВЧК приходилось сдерживать это возмущение трудящихся масс, направлять борьбу против зарвавшихся агентов иностранных капиталистов в правильное русло»[876].

В сентябре 1918 г. Дзержинский часто сам вел следствия, в. т. ч. выносил по рассматриваемым делам смертные приговоры. В период с 10 по 21 сентября он рассмотрел дела в отношении 105 человек. Из них было расстреляно 17 человек, 47 приговорены к различным срокам заключения либо их дела были направлены на доследование, освобожден 41 человек[877].

Первая волна террора (30 августа — 5 сентября 1918 г.) включала 3 тысячи расстрелянных различными ЧК, часто случайного состава, в т. ч. уголовников. Именно в этот период в Петрограде, Москве и других крупных губернских центрах произошли наиболее массовые расстрелы. Это был мало контролируемый процесс. «Постановление о красном терроре» 5 сентября регламентировало этот процесс. Репрессии стали более гласными, комиссии ЧК — более подконтрольными коммунистической партии. Также публиковались обоснования применения высшей меры наказания. Террор стал повсеместным (ранее часть губерний им фактически не была затронута), но при этом число пострадавших от него заметно снизилось. Так, за три оставшиеся недели сентября ЧК было расстреляно около 2 тыс. человек. Таким образом, за неделю сентября после 5 сентября расстреливалось в 6 раз меньше, чем за первую неделю террора. Однако гласность террора, его более конкретизированная направленность на офицерство и привилегированные круги создавали впечатление еще более массового красного террора, чем в августовские дни.

Общая численность жертв красного террора ЧК составила 8 тысяч человек. В первую неделю было расстреляно 3 тыс. человек, 2 тысячи еще в оставшиеся недели сентября, в октябре-декабре было расстреляно около тысячи человек в каждом из месяцев.