Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

Выезд на российские территории ему запретили. Поэтому он из Кракова отъезжает только на заграничные партийные мероприятия. В начале апреля 1910 г. на несколько дней Дзержинский выехал в Берлин, потом вернувшись на месяц в Краков. 28 мая — 4 июня (10–17 июня) 1911 года Ф. Э. Дзержинский участвует в совещании ЦК РСДРП, созванном по инициативе Ленина в Париже. «В июне 1911 года В. И. Ленин созывает в Париже совещание членов ЦК РСДРП для обсуждения задач борьбы против всякого рода оппортунистов. Совещание приняло ряд важных решений, в том числе решение о созыве Пражской конференции. Сохранился замечательный ленинский документ — «Договор Ленина с Юзефом». Это обмен записками между Владимиром Ильичом и Дзержинским на совещании в Париже. На вопрос Владимира Ильича, необходимо ли исключить голосовцев из партии, Дзержинский, как это записал Ленин, воскликнул: «Это необходимо сделать»[502].

Вторая половина 1911 г. проходит для Дзержинского в рутине партийных собраний и журнальной работе в Кракове. «Краковская серость» — так он характеризовал свою жизнь в этот период. И он все равно, раз за разом, пусть и ненадолго, но посещает нелегально Варшаву и ее рабочие пригороды. Июнь, июль, сентябрь — он на несколько дней-недель в каждом из случаев вырывается в Варшаву[503]. И все время он требует от берлинского руководства отправки его туда на постоянной основе. Его же охотно вызывали в Берлин, предлагали здесь работать, но Дзержинского влекла Варшава. В конце года он прожил почти полтора месяца в Берлине и все же добился своего: его отправили в Польшу.

В январе 1912 г. Дзержинский переезжает ненадолго из Берлина в Варшаву. В этот период также он ведет работу в Ченстохове, Домбровском бассейне. Нелегальная работа как всегда грозила арестом. Дзержинский шел на риск. «Как-то раз, в январе 1922 года, в Сибири мы обсуждали вопрос о борьбе со взяточничеством. Феликс Эдмундович вдруг призадумался, потом улыбнулся и сказал:

— А знаете, я раз тоже дал взятку… Было это в 1912 году, когда я, после побега из Сибири, работал нелегально в Варшаве. Охотились тогда за нами, но все сходило благополучно. Местожительства постоянного у меня не было, приходилось шататься по ночевкам. Однажды я шел по улице, и под мышкой и в карманах у меня были свертки прокламаций. На мне была надета накидка, вроде морской. Под ней очень удобно скрывать ношу. Вдруг на одной из глухих улиц меня сразу под руку подхватывают два шпика. «Идем в полицию для удостоверения личности»…

По тому, как они это сделали, я понял, что они не знают, кто я, и специально за мной не охотились. Весь мой капитал состоял из двух золотых пятирублевиков. Я вынул один и украдкой показываю его правому шпику. Тот кивнул головой, но показал глазами на левого. Тогда я молча показываю пятирублевик левому. А тот кивает на правого. Подошли мы к большому дому с воротами, я вхожу в ворота вместе с ними и, держа в каждой руке по золотому, протягиваю из-под накидки правой рукой монету левому шпику, а левой рукой — правому. Взяли оба, а я повернулся и ушел…»[504].

В марте Главное правление партии посылает Дзержинского с паспортом на имя Леопольда Велецкого в Варшаву уже на постоянной основе. Совпали интересы Главного правления и Феликса. Дело в том, что местное варшавское руководство (Ганецкий, Уншлит и другие) к этому периоду состояло в оппозиции к Главному управлению, находившемуся в Берлине. Последнее на местах упрекали в отрыве от масс, в примиренчестве к ликвидаторам. Дзержинскому поручили перехватить инициативу в Варшаве, вернуть Главному управлению контроль над низовой организацией. Дзержинский согласился, тем более что он поддерживал берлинцев в их противостоянии с «разломовцами», критикуя последних за раскол в партии. Для него всегда приоритетным было единство партии. Вскоре после приезда он создал параллельный варшавский комитет партии, который признал руководство Главного правления.

Несмотря на угрозы арестов, Дзержинский продолжает активную деятельность. 15 (28) и 22 июля (4 августа) он руководит Лодзинской межрайонной и Ченстоховской конференциями СДКПиЛ. Работа на износ вновь выявляет проблемы со здоровьем. В июльском письме в Берлин он писал, что страшно переутомлен и что постоянно недосыпает[505].

1 (14) сентября 1912 г. состоялся шестой арест Дзержинского на квартире, где он остановился на ночь. Это была рутинная проверка полицией неблагонадежных квартир. Во время обыска обнаружили нелегальную литературу. Дзержинский взял вину на себя.

Его поместили в Х павильон Варшавской цитадели, где он уже ранее сидел. Здесь он в последний раз увиделся с Альдонсой, которая приехала навестить брата.