Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха

Когда мы были в Хепори, в пятнадцатый день третьего лунного месяца я выполнил ритуал подношения дыма для очищения холмов, подчинения злонамеренных сил и освящения. В начале церемонии призывания я силой своей преданности вдруг увидел Гуру Ринпоче, Дордже Дроло и других божеств, которые исполняли ваджрные танцы. Божеств было так много, что они заполнили всё небо. Тогда я и сам исполнил спонтанный танец, выйдя за пределы концептуальных обозначений.

Во время выполнения основной части ритуала я почувствовал присутствие множества существ восьми классов богов и ракшасов, нагов и божеств местности. Все они склонились передо мной, выражая тем самым своё почтение. Я предстал перед ними в форме гневного божества и забрал их жизненную сущность, растворив её в лотосовом троне и своём сердце, что привело к тому, что их жизненная сила стала нераздельной с моей. В тот момент, когда были выброшены гневные торма, у меня случилось видение – город дикарей, нарушающих самайи, был полностью разрушен. Тогда же я провёл церемонию призывания благословений.

В тот день моё состояние ума было особенно ясным. Во время проведения ритуалов я испытывал настоящую радость, а моё осознавание было ясным и острым. Я чувствовал, что способен принести благо – пусть и такое скромное – живым существам и учению Будды.

В год Огненной Обезьяны (1956) в ту ночь, когда я остановился около Санкасьи в Индии, где Владыка Будда спустился с небес Тушита, я видел такой сон. Старик, волосы которого были собраны в необычный узел, нёс множество чёрных змей разного размера, жаб, а также каких-то иных чёрных существ, напоминавших колючие растения, какие можно увидеть вокруг озера Цо Пема. У него были также змеи пяти цветов, свернувшиеся в клубок, которые были завёрнуты в чёрную тряпку. Когда этот человек развернул тряпку, у меня возникло ощущение, что все эти змеи были из моей резиденции в монастыре Дзонгсар. В тот самый момент они расползлись в разные стороны и скрылись с глаз. Это был знак, что необходимо выполнить ритуал подчинения в соответствии с садханой «Виджая в гневной форме», который в силу некоторых неблагоприятных обстоятельств невозможно было выполнить, пока я оставался в Тибете. Я помню, что, находясь в сновидении, я вдруг понял, что все эти существа символизируют китайскую армию. Затем я вспомнил, что Джамьянг Кхьенце Вангпо расшифровал лишь часть садханы «Виджая в гневной форме» и потому она не была включена в сборники учений кама и терма. Я также вспомнил, что этот текст включал ритуалы подношений для выкупа и защиты от злонамеренных сил.

К шестому месяцу спонтанно возникли благоприятные обстоятельства – точь-в-точь как в моём сне. Когда бумага, на которой был изображён демон, была свёрнута, чёрный ачарья, волосы которого были завязаны в узел на макушке, произнёс некие слова. Он улыбался и держал в руках сосуд, который был покрыт рисунками различных тварей. У него был также ковёр из шкуры леопарда. Несмотря на то что слов его было не разобрать, само его появление, несомненно, было весьма благоприятным знаком.

Когда я был в Санкасье, то испытал искреннее желание принести учениям и существам хоть какую-то пользу, выполнив церемонию подчинения в соответствии с садханой Ваджракилаи. Но ещё до того, как я приступил, раздались раскаты грома и начался сильный дождь. В ту ночь случилась настоящая буря, и мне показалось, что эта буря была знаком гневной активности. Пока она бушевала, у меня случилось яркое видение: я ясно и безошибочно визуализировал Ваджракумару и его свиту. После того как видение закончилось, успокоилась и буря.

Когда я был в Дарджилинге в год Земляной Собаки (1958), у нас было с собой всего несколько текстов, и когда на четвёртый день седьмого месяца нас попросили совершить ритуал на благо тибетского правительства, мы выбрали ритуал с использованием креста, оплетённого нитями, согласно садхане Ягчар-Тары. В результате на девятый день, когда стрелка часов приближалась к четырём часам пополудни, в тот самый момент, когда крест, оплетённый нитями, был отправлен в сторону северо-востока, начался небольшой дождь. Позже небо немного прояснилось, и в тот самый момент, когда солнце садилось в туманную дымку, на горизонте стала ясно видна радуга в форме двух окружностей. Все это видели. Потом появилось ещё несколько радуг, и все были в восторге. С этого момента всё было благоприятным.

В первой половине десятого дня в моём уме, который пребывал в состоянии необычайной ясности, родилось следующее стихотворение: