Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха

• «Хаягрива. Пылающее колеса молний»;

• «Пять божеств противоядий»;

• «Семь божеств» традиции шидже;

• «Авалокитешвара, сотрясающий глубины сансары»;

• садхана Амитабхи из учений терма Чоклинга;

• практика трёх коренных божеств, «Тайная гуру-йога», а также уполномочивающие благословения Хаягривы и Ваджрапани из терма «Сердечная сущность обширного пространства»;

• развёрнутое и краткое посвящения долгой жизни Тангтонга Гьялпо.

Все эти учения, посвящения и устные передачи Кхьенце Чокьи Лодро даровал, следуя просьбам бесконечного потока людей, которые к нему обращались. И хотя он не мог передать все посвящения и устные передачи цикла «Собрание тантр» за один раз, он делал это постепенно и в конце концов даровал все посвящения двух уровней тантр[195], кроме Кангьюра. Можно смело утверждать, что он хотя бы однажды передал абсолютно все учения, которые получил сам.

Вся его жизнь, за исключением того времени, которое он проводил в ретрите или паломничестве, была посвящена тому, чтобы получать учения Дхармы, а затем передавать их своим ученикам. Для него было обычным делом давать каждый день какое-нибудь посвящение или благословение. Любой человек мог получить от него общие учения Дхармы, например обет бодхисаттвы в соответствии с традицией мадхьямаки, обычное посвящение или уполномочивающее благословение Авалокитешвары, устную передачу по практике переноса сознания, начальные посвящения и уполномочивающие благословения практики устранения препятствий, посвящения долгой жизни и другие подобные. Однако он никогда не давал тайные учения открыто и всем без разбора.

Он учил мирян, как выполнять практику добродетельных деяний посредством визуализации Авалокитешвары и чтения шестислоговой мантры или практику применения трёх благородных принципов (основа пути махаяны) для накопления заслуг и очищения загрязнений.

Он давал наставления по практике приближения и достижения йидама с глазу на глаз тем бхикшу и шраманерам, кто проявлял к этому глубокому учению искренний интерес, учитывая индивидуальные особенности каждого практикующего, традицию, которой они придерживаются, и набор их обетов.

Благородным, знающим и дисциплинированным практикующим, которые обладали достойными устремлениями, получали бесчисленные учения, размышляли о них, хранили и распространяли их в духе движения риме; которые воспринимали все линии передачи Дхармы Будды беспристрастно, через призму чистого видения, – таким практикующим Кхьенце Чокьи Лодро даровал глубокие тайные учения открыто, и сам всегда этому очень радовался.

Тем, кто всерьёз занимался изучением, размышлением и медитацией и уже обрёл непоколебимую уверенность в учениях всех линий передачи, он объяснял особый подход каждой школы тибетского буддизма к философии и установлению окончательного воззрения. Он любил рассказывать истории из жизни мастеров линий передачи каждой школы и использовал это для объяснения особых аспектов учения отдельных линий передачи. Он подробно объяснял все тонкости церемоний и практик, включая разные традиции чтения нараспев и музыкального сопровождения. Он передавал свои обширные знания всех этих аспектов учений, сохраняя в чистоте их аутентичность, и это позволяло ему исполнять все просьбы об учениях от своих учеников, чья вера постоянно возрастала – вера в учения линий передачи, которым они следовали, а также в самого Кхьенце Чокьи Лодро.

Он неодобрительно относился к тем, кто пытался убедить других отказаться от одной традиции, чтобы следовать другой, тем более если те использовали для этого личную харизму или лукавили. Не жаловал он и тех, кто бросал ту традицию, которой следовал, ради того чтобы перейти в другую, ссылаясь на широту своих взглядов и открытость ума, хотя в действительности это было следствием их несерьёзного отношения к учениям. Но больше всего он не любил, когда кто-то превозносил одну традицию над всеми другими, внося сомнения в умы людей и сея распри, фокусируя внимание на изъянах других традиций и недостатках их последователей. В особенности это касалось тех, кто составлял провокационные осуждающие письма и потом публично их распространял.

Он говорил так: «В наше время из всех пяти факторов упадка, свойственных кали-юге, наибольшую силу приобрёл фактор деградации воззрения. Мне иногда начинает казаться, что почти каждый тибетец теперь считает, что у него есть своё „собственное уникальное воззрение“!».