Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Александр Пищиков:

Если пересказывать все эпизоды, хватит на отдельную книгу. Музыкантам хотелось играть джаз. В Министерстве культуры свои разговоры: «Зачем нам джаз? Публике не нравится». Главное – советские песни. Рознеру трудно приходилось. Не без скандалов. Он был прекрасный человек, хороший администратор, одаренный музыкант. Ему мешали, у него был надрыв, внутренняя удрученность. Восемь лет лагерей не шутка. Хотя он имел определенные привилегии в лагере, но несвобода есть несвобода. Человек образованный, прекраснейший музыкант попал в такой круговорот. Он мне говорил: «Саша, если бы мы были с тобой на Западе, было бы все по-другому». Прибыв в тот или иной город, давали мы и так называемые выездные концерты в областных центрах поблизости. Представьте себе, едем зимой по глухой провинции, где джаза слыхом не слыхивали, ночуем в задрипанных гостиницах, говорим друг другу: «Один день до города». Перемещались автобусами «Кубань» – по двадцать человек в каждом. Местные филармонии были снабжены такими автобусами специально для артистов. Автобус этот прозвали «Фурцваген» – в честь министра культуры Фурцевой. Летом в нем жарко, зимой – колотун. Рознер в подобные минуты даже не Колыму вспоминал, а встреченных им женщин, которые в сорокаградусный мороз у подъезда Большого театра ели мороженое.

Новый состав. Саксофон – А. Пищиков. 1966