Эффект фрейминга. Как управлять вниманием потребителя в цифровую эпоху?

Хабелер и Месснер смотрели на вещи совершенно иначе. Оба выросли в восточной части Альп: Месснер был итальянцем родом из Южного Тироля, а Хабелер – австрийцем. Начиная с подросткового возраста, они создали новый стиль восхождения, называемый «альпийским», в котором самое важное – скорость. Если двигаться быстро, можно идти налегке. Не нужно ни палаток, ни спальных мешков, ни еды, ни сменной одежды. Много лет назад они продемонстрировали превосходство этой техники на соревнованиях по подъему на гору Айгер по печально знаменитой северной стене – почти отвесному каменному склону высотой около шести тысяч метров. Там, где даже самым лучшим и опытным восходителям требовалось три дня или больше, чтобы достичь вершины (если они вообще ее достигали), Хабелер и Месснер справились за десять часов, по пути обогнав три альпинистские партии. Это был новый рекорд. Но, что еще важнее, таким образом была продемонстрирована состоятельность альпийского фрейма.

Теперь же Хабелер и Месснер, будучи опытными альпинистами в самом начале четвертого десятка, нацелились на самую высокую гору планеты Эверест. По мере того как росло число восхождений, среди медиков крепло понимание, что на очень больших высотах люди выжить могут, но в течение короткого времени. Трудность заключалась не в высоте как таковой, а в длительности пребывания. Хабелер и Месснер увидели в этом свой шанс. Если традиционные экспедиции были ограничены потребностью в кислороде и провизии, то альтернативный альпийский стиль означал, что они могут избавиться от всех тяжестей и совершить стремительный бросок к вершине Эвереста.

«Мы знали, что действовать придется быстро, и хотели попытаться», – сказал Хабелер.

Весной 1978 года такой шанс представился.

За день до финального подъема Хабелер и Месснер достигли базового лагеря 4 на высоте 26 000 футов, где было чудовищно холодно. Ранним утром следующего дня они начали восхождение. Вскоре они почувствовали симптомы кислородного голодания. Умственные способности слабели. Каждый шаг вызывал боль. Снег был глубоким. Они шли в густом тумане, а когда достигли облачности, резко усилился ветер. Надвигалась буря. Они продолжали двигаться вперед на четвереньках, задыхаясь, пока не поняли, что идти больше некуда. Они стояли на крыше мира.

Они обнимались, плакали – одновременно от вызванного недостатком кислорода помутнения сознания и от радости – и наслаждались минутой. Сделали фотографии. Потом применили альпийский фрейм еще раз и стремительно двинулись к четвертому лагерю. Чтобы достичь вершины и вернуться, им понадобилось чуть больше девяти часов. Даже с кислородом это было бы выдающимся достижением.

Альпинистский мир был потрясен. Конечно, дуэт имел в своем распоряжении плоды технического прогресса, появившиеся со времени экспедиций на вершину Эвереста в 1950-х: веревки были легче, оборудование более компактным, одежда теплее. Самым главным техническим преимуществом стали ботинки. Обычные кожаные ботинки впитывают влагу, замерзают и становятся твердыми, холодными и тяжелыми. Поэтому Хабелер и Месснер заказали специально для себя литые пластиковые ботинки, которые не только были теплее и легче, но и давали больший контроль над движениями.

Хабелеру сейчас за семьдесят, и он живет в долине в Австрийских Альпах. Оглядываясь назад, он говорит, что их достижение было обусловлено главным образом не оборудованием и не психологической подготовкой (хотя они внесли свою лепту), а изменением взгляда на проблему.

«В первую очередь мы стремились к “новому”, не обязательно к успеху», – сказал он в данном у себя дома интервью, особенно выделив голосом немецкие слова das Neue.

Группы до них воспринимали гималайский фрейм как единственно верный. А как только фрейм принят, отказаться от него сложно. В действительности, альпинисты не только никогда не ставили под сомнение гималайский фрейм, но и оптимизировали свои планы в его рамках, тем самым закрепляя его и способствуя его сохранению в дальнейшем.

Но Хабелер и Месснер явились на Эверест с другим фреймом в голове. Для них Эверест был теми же Восточными Альпами, только выше. Покорив его в альпийском стиле, они создали новый фрейм в альпинизме и доказали осуществимость такого предприятия даже в разреженном воздухе больших высот. Они продемонстрировали, что покорение высочайших вершин планеты может быть не логистической операцией, а спортом – экстремальным, разумеется – и сверх того, личным достижением. Для лучших альпинистов гималайский фрейм начал сходить со сцены. Когда границы возможного раздвинулись и был принят новый фрейм, высокогорные восхождения перестали быть уделом только искателей приключений и благородных исследователей.

Дивный новый фрейм[14]