«Порядка тридцати пяти тысяч лет назад, когда племена
Постоянные поселения сделали человеческую жизнь стабильнее за счет ежегодных урожаев, одомашненных животных и возможности укрываться за крепостными стенами. Но за это пришлось заплатить – скученностью и загрязнением воды. С приходом цивилизации микроорганизмы, умевшие хорошо себя вести, вдруг утратили свою почти полную монополию на человеческое тело, и среди микробов распространился новый стиль жизни – при нем болезнетворность стала окупаться, если только смертоносная бактерия могла рассчитывать на то, что кашель и другие выделения умирающих заразят воздух и воду, которыми пользуются тысячи людей, живущих в непосредственной близости друг от друга.
Эпидемиологи подсчитали, что популяции, включающей около полумиллиона людей, достаточно для постоянного поддержания инфекционной болезни – иными словами, для того, чтобы позволить вызывающему эту болезнь микробу непрерывно перескакивать с одного хозяина на другого раньше их смерти или полного выздоровления. Не случайно, что первое сохранившееся упоминание «мора» относится к первой цивилизации, достигшей этой критической отметки, – цивилизации шумеров, представленной вереницей из дюжины торговых городов в дельте Тигра и Евфрата, в юго-восточной части современного Ирака. Записанный четыре тысячелетия назад «Эпос о Гильгамеше», шумерский вариант истории о великом потопе, содержит упоминания разрушений, которые вызывал Эрра, демон чумы, и которые были предпочтительнее ужасного потопа, потому что Эрра, по крайней мере, оставлял кое-кого из людей в живых, и их потомство вновь заселяло землю.
Как и представители большинства других древних культур, шумеры приписывали приход чумы гневу богов и демонов. Поэтому лечение состояло в попытках умилостивить небеса. С развитием древней медицины внимание врачевателей переключилось с поиска причин на поиск способов облегчения симптомов. Например, традиция, восходящая к Гиппократу, полагалась на оценку нарушений равновесия между внутренними силами пациента (на что указывали лихорадка, образование гноя и другие симптомы) и последующее возвращение человека обратно к «равновесию» путем кровопускания, прочистки кишечника или стимуляции потоотделения. Не имело значения, чем было вызвано то или иное нарушение равновесия (избыток желчи, недостаток крови и т. п.), – лечение от этого не менялось».
«Всемирная организация здравоохранения дает следующее определение гигиены: «Условия и практики, которые помогают поддерживать здоровье и предотвращают распространение заболеваний», и, безусловно, следование гигиеническим практикам имеет ряд достоинств, в частности, благодаря им удалось добиться потрясающего снижения детской смертности. Однако западные общества довели гигиенические практики до абсурда. Концепция «чистоты» (которую часто ставят в один ряд с набожностью!) связана в первую очередь не с пользой для здоровья, а с внешним видом, и в этом смысле наше современное общество «чисто», как никакое другое. Никогда еще нам не предлагали такого выбора мыла, дезодорантов, зубной пасты, бритвенных лезвий, дезинфицирующих жидкостей, шампуней, лосьонов и парфюмерии. Чистота – это наш жизненный стандарт; быть чистым – значит чувствовать себя хорошо (попробуйте не умываться, не бриться и не принимать душ неделю, и вы, несомненно, с нами согласитесь)».
Эпидемиологи посчитали, что около полумиллиона людей вполне достаточно для постоянного поддержания инфекционной болезни.
Когда-нибудь какой-нибудь сверхталантливый автор соберется с силами и напишет давно ожидаемую человечеством книгу. Называться она будет: «Всемирная история грязи». А что? Разве не актуальна и сейчас эта тема об одной из вечных человеческих забот?