Его Величество Змееныш

Капитально проштрафившись в ванной, Светка лично дала обещание добровольно исполнить желание. Судя по тоскливому выражению её аристократического лица, наяда уже сотню раз пожалела об этом.

Расклад на ближайшее будущее руками оракула — удовольствие дорогое. Большинству недоступное. Но обещание было дано, заветное слово сказано, и теперь на клеёнчатой скатерти совершалась древнейшая магия.

Знать своё будущее люди хотели всегда. И пусть даже теория прорицания утверждала, что в руки каждого вложена целая связка возможностей, нужно лишь правильно выбрать. И пусть все кудесники говорили о точках влияния на свой жребий. В каждом человеке разумном всегда жила вера в судьбу. Её можно было ругать, когда дела плохи. Или себя явственно ощущать настоящим везунчиком. Или тихо роптать. Всё в зависимости от ситуации.

Червовый король лежал в середине стола, дожидаясь своей скорой участи. Карты падали невесомо, как будто бы каждая знала своё настоящее место. Строгий орнамент рубашек окаймлял задумчивое лицо самодержца, и Еве в чертах его чудилось нечто до боли знакомое. Бок о бок сидящее и с видом скептическим наблюдавшее за руками наяды.

Тонкие пальцы осторожно коснулись первой карты расклада. Прошлое и настоящее.

— Что ж такое… — Светлана нахмурилась и закатила глаза. — Пики, пики… Как знала. Дорога дальняя, насильственная безвременная смерть и предательство близких. Злая соперница, удар в спину.

Она бросила быстрый взгляд на Илью, но тот не повёл даже бровью. Не удивлён или не верит? Ну да. По идее, не надо быть ясновидящей, чтобы узнать все детали его грустной жизни. Сын мэра — фигура публичная. Наверняка, Светка уже наводила справки о необычном слуге старой подруги.

— Погодите.

Тронув ближнюю карту, Светлана вдруг собралась. Её расслабленное лицо совершенно изменилось. Привычная театральная маска глуповатой и истеричной наяды стремительно улетучивалась. Под ошеломлёнными взглядами публики за столом вдруг постепенно возник истинный оракул. Черты лица строгие, словно чеканные. Она вся казалась как будто отлитой из светлого серебра. Остранённая и холодная.

Ева смотрела, не отрываясь. Ей казалось, что их с Ильёй неизбежное будущее созидается прямо сейчас, словно стеклянный замок из прозрачных и маленьких кубиков. И кубики эти лежат в тонких и длинных, увенчанных алыми лепестками овальных ногтей пальцах пифии.

— Просто заткнитесь, — её живой голос пронзительно и даже болезненно контрастировал с происходившим. Финальная карта легла на клеёнку рубашкой, и, бросив взгляд ей в лицо, Светлана зажмурилась. Потом неожиданно щёлкнула белоснежными пальцами и решительно развернула её пикой вниз. Чёрный туз стал похож на унылую репку, подмороженную и невкусную. Поджав губы, Светлана кивнула кому-то и выдохнула: — Создатель, и что мне теперь с этим делать?

— Нам рассказать? — осторожно спросил Илья Змеев.

Ева с трудом оторвала взгляд от карт и посмотрела ему в лицо. Губы, сжатые в твёрдую алую точку, хищно выступивший нос, прищуренные глаза. Несгибаемый воин, готовый к внезапным ударам судьбы.

Василиск.

— А вы меня не прогоните? — осторожно осведомилась наяда. — Глубокая ночь на дворе, не хотелось бы…

— Светлана.

Ева вдруг обнаружила, что умеет вот так, по-змеевски. Когда холод тона способен морозить слова на лету.

— А можно я на тебя разложу, и посмотрим? — Света щёлкнула пальцами, и в руке у неё оказалась вторая колода.

Новая, запечатанная в бумажную пачку, сверкающую глянцем штрихкода. Похоже, у пифий прямая доставка из магазина магических артефактов. Или только у Светы?

— Валяй! — разрешил вдруг ей Змеев. Хотя вопрос был адресован русалке. Ева прежняя обязательно бы возмутилась и высказала бы ему. Ева сегодняшняя промолчала, неожиданно вспомнив волшебное великолепие его зверя.

Почему дама треф? Странный выбор, но оракулам задавать вопросы бессмысленно. Быстро раскинув блестящие новые карты, Светлана их перевернула и снова зависла. Они так и лежали на опустевшем столе: трефовый король и трефовая дама. А вокруг них клубились невзгоды. Чёрная масть, лишь немного разбавленная яркими красными пятнами.

— Вот что я вам скажу, дорогие. Связаны вы ещё до рождения. Крепко, не разорвать. Так может связать только кровная клятва или страшное преступление. А у вас, как я вижу…

— Короче, Светлана! — голос Ильи прозвучал, будто грохот закрывшейся крышки гроба. — Ева, спокойно!

Самое странное: ей помогло. Девушка вдруг обнаружила, что неподвижно сидит, руками вцепившись в клеёнку, и не дышит. Вдох-выдох, с глаз спала туманная пелена. Спины неожиданно и осторожно коснулась рука василиска. Тепло его крепкой ладони окончательно отодвинуло тьму. Словно утро настало после душной и затянувшейся ночи.

— Короче… ягов, конкретный песец.

Минуту поразмыслив, наяда вдруг вынула карту из первой колоды и бросила её между раскладами.

Туз червовый. Красивый и яркий, он полыхал ярким знаменем над пепелищем надежд на счастливое будущее.