Экономическая социология

Основными критериями, определяющими тип, объем и способ вклада тех или иных общественных групп в трансформационные процессы, являются: политический потенциал, выражающийся в объеме властных и управленческих функций общественных групп; экономический потенциал, проявляющийся в масштабах собственности, которой владеют эти группы; социокультурный потенциал, отражающий уровень и качество образования, квалификации и культуры, особенности образа и качества жизни людей. Хотя названные критерии взаимосвязаны, каждый из них отражает самостоятельную «ось» социального пространства самоидентификации субъектов экономических отношений.

Понятия политического, экономического и социокультурного потенциала групп и слоев в принципе применимы к любому обществу, но в современном постсоветском обществе их конкретное содержание и роль в формировании групповых статусов обладают определенной спецификой. Так, ослабление государственной власти и нестабильность личного статуса способствуют снижению влияния политического потенциала на вклад социальных субъектов в трансформационные процессы в обществе. В настоящее время на первое место выдвигается экономический аспект власти, прежде всего – роль социальных групп в управлении экономикой и приватизации собственности. Прямая или косвенная причастность к перераспределению государственной собственности сегодня служит важнейшим фактором, определяющим социальный статус.

Экономический потенциал социальных групп общества включает три компонента: 1) владение капиталом, способным производить доход; 2) причастность к процессам распределения, перемещения и обмена производственного продукта; 3) уровень личного дохода и потребления. Основную часть постсоветского общества составляют те, кто не имеет ни собственного капитала (дела, бизнеса), ни специального доступа к присвоению государственных благ. Экономический потенциал этих групп определяется уровнем заработка и доходов, получаемых за работу по найму.

Интенсивный распад старых и формирование новых социальных институтов значительно усиливают трудовую и социальную мобильность работников. В связи с этим повышается роль их социокультурного потенциала, включающего в себя уровень и качество образования, способность к овладению новыми знаниями, уровень квалификации, широту кругозора, богатство профессионального опыта. В условиях формирующегося рынка труда возрастает ценность профессионализма, а соответственно и роль социокультурного компонента в механизме самоидентификации субъекта экономических отношений.

Каждый вид потенциала – политический (управленческий), экономический, социокультурный – порождает определенную форму вклада той или иной социальной группы в формирование рыночных отношений.

Управленческий потенциал индивидов связывает их вклад в трансформационные процессы с их позицией в структуре управленческих отношений. В этом аспекте можно говорить о разных типах вклада – стратегическом вкладе руководителей и менеджеров и тактическом вкладе специалистов, соотносимом с их профессией и функциональными обязанностями.

Экономический потенциал той или иной социальной группы определяет объем вклада ее индивидов в трансформационные процессы, и связывается с опосредованным или непосредственным влиянием на ход трансформационных процессов. Практика социологических исследований свидетельствует, что слои малообеспеченного населения со среднедушевым денежным доходом ниже БПМ (в Беларуси – 5 %, а в России – до 13 %) не способны оказывать какое-либо влияние на ход этих процессов. Социальные слои с доходом от 1 до 2 БПМ и с доходом от 2 до 4 БПМ, составляющие в России 3/4, а в Беларуси – 4/5 населения, имеют опосредованное влияние на ход трансформационных процессов. Это прежде всего приспособление к изменяющимся условиям для сохранения текущего уровня жизни. Сравнительный анализ экономической стратификации белорусского и российского обществ (по уровню среднедушевых денежных доходов) свидетельствует, что динамика в направлении уменьшения нижнего слоя, некоторого уменьшения среднего и увеличения слоя «выше среднего» не меняет принципиальной ситуации: доля населения, не имеющего прямого влияния на ход трансформационных процессов, достигала в 2010–2011 гг. в Беларуси 4/5, а в России – 3/4 населения. Верхние слои с доходом свыше 4 БПМ, обладающие наиболее высоким экономическим, политическим и социокультурным потенциалом, способные оказывать непосредственное влияние на ход трансформационных процессов в обществе, составляют, по данным 2010–2011 гг., в Беларуси – 1/5, а в России – 1/4 часть населения[162].