Экономика творчества в XXI веке. Как писателям, художникам, музыкантам и другим творцам зарабатывать на жизнь в век цифровых технологий

Как объяснил Мика Ван Хоув, инди-режиссер из Охаи, финансирование независимого фильма, как правило, принимает форму «финансового Франкенштейна», собранного по частям из множества источников: индивидуальные инвесторы, продюсерские компании, налоговые льготы, пожертвования в натуральной форме, продажа зарубежных прав зарубежным дистрибьюторам. Последняя категория, как и для Голливуда, имеет решающее значение, но из-за пиратства – ведь никто не хочет показывать фильм, который люди уже смотрели на своих компьютерах, – это очень рискованно. Действительно, дистрибуция в целом – это еще одна большая проблема в создании независимого фильма (помимо собственно съемок). Нельзя просто выложить его в интернет: никто его не найдет; а если и найдет, то никто за него не заплатит, а значит, вы не сможете окупить свои затраты. Нужно обезопасить выпуск через какой-нибудь признанный канал, физический или цифровой. Другими словами, вам снова нужно обратиться к привратникам. А в мире независимого кино эту роль играют фестивали.

* * *

Как почти любое другое арт-событие, в последние годы они развиваются бешеными темпами. Согласно подсчетам 2013 года, в мире работает примерно 3000 фестивалей. Джарод Нис, руководитель отборочной комиссии SXSW, подсчитал, что только в Остине их шестнадцать или семнадцать. Но подавляющее большинство невелики и незначительны: в лучшем случае – это места для сетевого общения; в худшем – откровенные аферы (поскольку там взимают плату за подачу материала). «Есть целая орда дерьмовых кинофестивалей, – объясняет Мика Ван Хоув, – которые существуют чисто для того, чтобы просто брать деньги у людей, которые хотят получить подтверждение, что их фильм там участвовал, даже если все проходило в чьем-то подвале во Флориде». Что касается проката, то, по словам Ниса, в Северной Америке только четыре фестиваля действительно имеют значение: Sundance, SXSW, Tribeca и Toronto.

Отбор, мягко говоря, очень конкурентный. SXSW, сказал мне Нис, получает около 8000 заявок в год: 5000 коротких метров, из которых берут 110, и 3000 полных, из которых берут 130. Из последних 90 фильмов – премьеры, а 70 – сняты режиссерами-новичками. И хотя Нис и его коллеги-организаторы стали настаивать на разнообразии и «жутко радуются, когда открывают ранее неизвестных людей», он признал, что связи определенно «не повредят» – хотя бы потому, что фильм попадает на их радары. На практике, как рассказала режиссер Ханна Фиделл, успешные молодые режиссеры ее когорты почти всегда ходили в киношколу, причем не просто в какую-нибудь, а в одну из «правильных» (она упомянула Калифорнийский институт искусств (CalArts – California Institute of the Arts) и Школу искусств Северной Каролины, а также священную троицу – Университет Южной Калифорнии, Калифорнийский университет Лос-Анджелеса и Нью-Йоркский университет). «Мы знаем уйму кинематографистов, – сказал Нис, – которые делают хорошую работу, сотрудничают с другими людьми, не менее профессиональными, и кажется, что они находят друг друга. Только сперва должен явиться всего один человек, а он уж подтянет за собой множество других». Это, похоже, доказывает точку зрения Фиделл. В мире инди-фильмов, сказал Митчелл Джонстон, истинный аутсайдер – «один на миллион».

Выбор фильма для события вроде SXSW имеет огромное значение, но это не обязательно выглядит как акт коронации. Всего через несколько лет после приезда в Лос-Анджелес Шон Олсон отредактировал фильм для своего друга «Как девушки Гарсия провели лето» (How the Garcia Girls Spent Their Summer) с Америкой Феррерой в главной роли, премьера которого состоялась на Sundance. «Мы все думали, что наша жизнь изменится в одночасье», – сказал он. Нет нужды говорить, что это не так. «Если ты попадешь на Sundance, – сказал мне бруклинский режиссер Тим Саттон, – тогда к тебе потянутся все… буквально все». Тем не менее первый фильм, который он снял для фестиваля, экспериментальная картина под названием «Мемфис» (Memphis) о певце, болтающемся по городу, была «слишком странной», сказал он, чтобы кто-нибудь им в итоге серьезно заинтересовался. Во второй раз, по поводу «Темной ночи» (Dark Night), полнометражного фильма, основанного на истории массовой стрельбы в кинотеатре в Авроре, штат Колорадо, «позвонили буквально из каждого агентства».

Цель – как минимум подписать с агентом контракт, сделать первый шаг в отрасль. Еще лучше, чтобы сам фильм получил дистрибьюторскую сделку. Цифровой показ – хорошо, в кинотеатре – лучше, но оптимально – Netflix. Стриминговый сервис с бездонными карманами и «неутолимой жаждой контента», как пишет журналист Шон Феннесси, в настоящее время является доминирующим игроком в дистрибуции. Компания, которая в значительной степени стабилизировала инди-рынок, была просто «находкой», – сказал мне один режиссер. Netflix и, в меньшей степени, Amazon, пишет Феннесси, сейчас являются влиятельными игроками на Sundance, заменяя Miramax и Sony Pictures Classic. Sundance плюс Netflix: вот о чем мечтает сегодняшний инди-кинематограф.