Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Терапевту важно следить за максимальной нейтральностью собственных проявлений, учитывая, что зависимая личность имеет склонность считывать ожидания партнера и автоматически подстраиваться под них: улавливая, что терапевт ждет сообщения о том, что она чувствует, она добросовестно перечисляет то, что, как ей кажется, «должно быть», однако реальных переживаний, по крайней мере тех, о которых она говорит, может не быть и в помине. Поведение терапевта по возможности должно транслировать принимающее и дружелюбное отношение к любому исходу дела: клиент вообще не может уловить у себя ни чувств, ни телесных реакций в конкретный момент времени; чувства спутаны и непонятны; сильное напряжение в теле, и не удается описать ни качества этого напряжения, ни его источника; клиент очень клишированно описывает чувства и т. п. Как правило, в ходе терапии контакт с собственным телом и чувствами становится более плотным, они становятся понятнее, а доверие к ним возрастает.

5. Важной линией в терапии эмоциональной зависимости является взращивание во внутренней психической реальности «взрослой части», которая сможет увидеть потребности детской, эмоционально зависимой и позаботиться о них способом, альтернативным привычному.

На старте терапии можно увидеть неразвитость этой внутренней взрослой фигуры (что выражается в неспособности распознать свои настоящие потребности и адекватным и реалистичным способом о них позаботиться) и слабое развитие внутренних способностей, формирующихся на стадии раннего детства – способностей контейнировать собственные чувства, способностей успокаивать себя, переносить фрустрацию (напряжение, связанное с тем, что значимая потребность не удовлетворяется), способностей создавать интегрированный образ другого человека, относительно независимый от собственных потребностей. Естественный, адаптивный для зависимой личности способ строить взаимоотношения с окружающими заключается в том, что такой человек ищет кого-то, кому можно «вручить» собственного внутреннего ребенка и кто станет для него идеальным ангелом-хранителем. В ходе терапии необходимо взрастить психическое оснащение, с которым клиент сам будет в состоянии справляться с собственными эмоциональными и не только эмоциональными нуждами и сможет выстроить более зрелые отношения. Терапевт в контакте с зависимым клиентом выступает прообразом будущей взрослой части клиента; в ходе работы этот прообраз интегрируется во внутреннюю психическую реальность. Интересно, что сами клиенты часто сообщают в какой-то период терапевтической работы о том, что в той или иной жизненной ситуации (чаще проблемной) начинают задумываться о том, как отреагировал бы на нее и как прокомментировал бы рассказ о ней их психотерапевт. Такие сообщения, на мой взгляд, говорят о том, что процесс формирования внутренней взрослой фигуры находится у них на переходной стадии; это чем-то похоже на появление у ребенка-дошкольника эгоцентрической речи (речи, которой он сопровождает свои действия, ни к кому конкретно из присутствующих не обращаясь) – это переходная форма речи, предшествующая появлению речи внутренней.

Соответственно очень важно, чтобы терапевт делал для клиента все то, что будет впоследствии делать для него его собственный «хороший внутренний взрослый»: интересовался его чувствами и телесно-эмоциональными реакциями, потребностями, скрытыми за ними; принимал чувства клиента и уважал их, валидизировал; контейнировал состояния и возвращал к реальности, помогал пережить фрустрации и реалистично увидеть свои ресурсы и опоры и многое другое.

Критически важным при этом является выстраивание контакта с клиентом зрелым образом с четким соблюдением границ. Зависимый клиент предлагает терапевту зависимую модель отношений, и это ролевое предложение нельзя «брать». Вообще, успех психотерапии эмоциональной зависимости, на мой взгляд, на девяносто процентов определяется качеством отношений «клиент – терапевт», которые будут выстроены. Вопрос о терапевтических отношениях и «подводных камнях» в них, которые возникают в работе с зависимыми клиентами, отдельно освещен чуть ниже.