Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

«Когда мой отец умер, мне было шесть лет. У меня были две младшие сестры, и матери очень тяжело приходилось с нами. Я остался один вместе с тремя женщинами, и у меня такое чувство, словно я, сопливый перепуганный мальчишка, поневоле подхватил тяжелое знамя, выпавшее из рук моего отца. Я был единственным мужчиной в семье. Когда мать отправлялась в загул, я ходил по домам и искал ее, чтобы вернуть домой. Она раньше не пила, моя мать, но начала пить, когда умер отец. Я отвечал за сестер и сидел с ними, когда они болели, гулял, забирал из сада. За моей спиной никого не было, я чувствовал себя очень незащищенным. В поселке, где я жил, были большие семьи, и я знал, что каждый мальчишка, который гулял на улицах, дрался – у каждого из них был отец, дядя, дед, которые прикрыли, защитили, вступились бы за него. Я был совсем один. Я был мальчишкой, несущим тяжелое знамя главы семьи, и детские руки мои дрожали от напряжения».

* * *

«В нашей семье уже в раннем моем детстве были нелады между родителями. Помню воскресные завтраки в нашей семье. Точнее, помню, как вполоборота, боком к столу сидела мать, пристально глядя неподвижным холодным взглядом куда-то в окно и храня тяжелое молчание. Лицо ее выражало какую-то непонятную для меня ненависть, а иногда она начинала внезапно плакать, и я не понимала, кто конкретно виноват и из-за чего она в таком настроении. Завтраки проходили в каком-то напряжении, мы с сестрой иногда начинали ссориться или драться, и тогда мать грубо окрикивала нас. Помню, как часто она называла меня выродком. Старшая сестра была послушная, спокойная, отлично училась, ей доставалось гораздо меньше, чем мне, я всегда была шумной. Не помню реакций отца, но хорошо помню это

“выродок!”

. Говорят же, в семье не без урода. В нашей семье уродом стала я. Я и чувствовала себя так – очень рано стала полнеть, и уже к началу обучения в школе эти две клички прочно приклеились ко мне – выродок и свинья».

Что объединяет все ситуации, о которых здесь шла речь? В силу тех или иных причин предметом особенного беспокойства ребенка становится эмоциональный контакт с близкими взрослыми, сохранение его стабильности. Опереться на надежность этого контакта невозможно, о нем (равно как и о состоянии взрослого, с которым есть эмоциональная связь) приходится особым образом заботиться. И возникает противоречие, конфликт между потребностью ребенка проявляться естественным для себя образом, утверждать свою индивидуальность и потребностью в надежной связи. Выбор, который приходится ему делать, – отказ от собственной индивидуальности, отказ от себя в пользу сохранения контакта, и именно этот выбор, сделанный много, много раз, и конституирует эмоционально зависимую структуру. Ребенок формирует фальшивую идентичность, фальшивое Я, отвечающее ожиданиям взрослых и позволяющее стабилизировать контакт с ними («добрый заботливый ребенок», «ответственная беспроблемная девочка», «достойный представитель рода Петровых» и т. п.), однако это Я – ненастоящее, в лучшем случае оно лишь в каких-то отдельных фрагментах отражает подлинную аутентичность личности.