Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Мне приходилось видеть молоденьких девушек, отправлявшихся в рискованные, опасные для жизни походы, восхождения на неприступные горные вершины, совершающих прыжки с парашютом и при этом внутренне умиравших от страха; им было важно показать и себе, и другим собственную силу и выносливость. В иных вариантах фасадная часть может носить черты повышенной «социальной приемлемости», социальной желательности – образ «матери Терезы» (женщина, которую окружающие видят образцом доброты, сострадательности и милосердия, образцом заботы о других, чуть ли не святой) или «хорошего парня» (поддерживающий, подбадривающий фитнес-тренер). Иногда фасадная часть – маска компетентности и эффективности (высококомпетентный топ-менеджер), профессиональной или какой-либо иной (например, супермама или супердомохозяйка).

За фасадной часть скрывается маленький застыженный ребенок, которому очень страшно показаться людям, страшно быть обнаруженным и которому одновременно очень этого хочется. Эмоционально зависимая личность переполнена стыдом за себя и легко падает в чувство вины: как только удается увидеть какие-то ее проявления, исходящие не из фасадной, а из более глубинной аутентичной части, она чувствует себя крайне дискомфортно и очень тревожится в связи с тем, что она «какая-то не такая», что ее чувства и переживания «неправильны», а сама она «неуместна». Ей трудно опереться в такой ситуации на саму себя, потому что внутри нее отсутствует поддержка («со мной все хорошо», «я могу доверять своим чувствам», «я нормален и мои желания нормальны»). Все это заставляет эмоционально зависимую личность искать опоры и поддержки вовне, в одобрении и принятии окружающих. Прежде чем более или менее свободно проявляться в каком-то контакте, она «прощупывает брод» и прилагает усилия, чтобы убедиться, что будет принята; однако и после того, как получает подтверждение хорошего к себе отношения, она будет контактировать с миром в большей степени из фасадной части. Аутентичные проявления сдерживаются страхом стыда и отвержения, и часто такой человек в неполном контакте с ними, плохо их осознает и мало им доверяет.

Здесь мне хочется обратить особое внимание на то, что зависимая личность не доверяет своим реакциям, переживаниям и чувствам, постоянно сомневаясь в том, что с ними все в порядке; во внутренней, а часто и во внешней речи часто можно услышать вопросы: «Правильно ли я чувствую?» или «А как правильно к этому относиться?». Тема того, что есть какой-то «правильный» взгляд на вещи, «правильный» способ чувствовать или поступать, сильно отзывается в эмоционально зависимой личности, и не только потому, что, как я уже говорила, она ориентирована часто на внешние ходульные «правильные» образцы «правильной» жизни. На мой взгляд, это гораздо более глубокая тема, потому что рано или поздно в психотерапевтическом процессе мы добираемся до вопроса не только о «правильности» зависимой личности, но и до вопроса о ее праве жить, праве быть в этом мире, праве находиться среди людей. Это очень болезненная точка в психотерапии; человек осознает, что внутренне не ощущает за собой такого права – по крайней мере как безусловного. Это право нужно чем-то заработать или оправдать.

Когда я слышу такое от своих клиентов, это болезненно отзывается во мне: на каком-то очень глубоком внутреннем уровне такой человек переживает боль от того, что будто не имеет права просто жить, просто быть, просто находиться здесь, и боль эта проистекает из потребности – потребности просто быть таким, какой ты есть, и ощущать связь с людьми вокруг и свою ценность в их глазах. Когда такой связи нет, а потребность в ней очень большая, внутренне встает вопрос о праве на нее. Очень часто эмоционально зависимого человека легко распознать по используемым речевым оборотам, в частности, по фразам, содержащим указание на права («Ты не имеешь права говорить мне это», «Не имею права тебя тревожить», «На такое желание у меня нет права»). Я не имею в виду, конечно, высказывания юристов, в которых речь идет о совсем других правах. В перечисленных здесь и многих аналогичных фразах болезненный след переживания маленького ребенка, которому отказано в его потребностях, ребенка, фактически лишенного прав, и в первую очередь – права быть здесь, на этом свете, среди людей, таким, какой ты есть. Подтверждение своих прав, наличие их мы считываем по реакциям на нас окружающих; эмоционально зависимая личность с раннего детства, с младенчества переживает дефицит положительных реакций на аутентичные (не фасадные) свои проявления. Фасадные же проявления принимаются: будешь заботиться о других, будешь подстраиваться под их потребности, перестанешь нуждаться в помощи – и ты будешь принят.