Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Утром Мила просыпается с сильным желанием попасть в туалет. Кабинка из грубо сколоченных досок располагается на улице метрах в двадцати от дома; для того чтобы оказаться там, нужно пройти мимо собачьей будки, где сидит на цепи крупная овчарка. Мила панически боится собак, но и в туалет очень хочется. Рядом похрапывает Аркадий. Мила не может собраться с духом и решить свои проблемы самостоятельно – она панически боится собак. Но и разбудить Аркадия она не решается – очень стыдно признаться ему в том, что ей нужно сопровождение в туалет, стыдно сказать о собственном страхе, кроме того, ей стыдно при мысли о том, что она предстанет в глазах его друзей «психованной дурой». Промучившись час или два, она заливается слезами, но так и не решается разбудить Аркадия.

В силу того, что предпочитаемой стратегией зависимой личности в данном варианте является наращивание собственной независимости и отказ от выражения другому собственных потребностей и нуждаемости, можно ошибиться, принимая такую личность за нарциссически организованную; однако стремление к отношениям, ориентация на нужды и потребности других людей, тенденция подстраиваться под партнера, не быть ему «обузой» однозначно указывают эмоциональную зависимость. Такой человек может очень гордиться тем, что он со всем справляется сам и никого не обременяет, однако его истинные потребности лежат в совершенно иной плоскости.

Другой достаточно распространенной стратегией зависимой личности является демонстрация собственной беспомощности с надеждой на то, что партнер решит ее проблемы. Просьба и в этом случае очень редко выражается прямо, значительно чаще мы видим попытки добиться своего манипулятивным способом. По сути, речь идет о поведении жертвы. «Я ничего не могу, – транслирует окружающим такой человек, – мне очень плохо, потому что рядом нет никого, кто мог бы мне помочь». В этом случае не идет речи о зрелой просьбе, потому что из позиции жертвы человек теряет способность обращаться к собственным ресурсам и собственной ответственности, планировать собственные действия по устранению дискомфорта или решению проблемы, и ту часть, где он реально не может справиться без посторонней помощи, выделять и в связи с этим просить другого человека помочь. В данном случае обычно раздаются призывы о спасении, и ответственность за разрешение ситуации полностью делегируется вовне: если ситуация осталась неразрешенной, то это потому, что «никто не помог».

Если обратиться к примеру Илоны, приведенному выше, мы увидим, что она не попросила религиозного деятеля больше не обращаться к ней за помощью и не обозначила свою неготовность сотрудничать, она придумала некую вводную, в рамках которой тот должен был прекратить всякое взаимодействие с ней сам. Ее поведение в данном конкретном примере носило черты беспомощности. Если бы ей пришло в голову разрешить ситуацию с помощью третьих лиц, она могла бы пожаловаться на происходящее подруге или кому-то из знакомых, но и в этом случае, вероятнее всего, ее призыв звучал бы так: «Помогите, что мне делать??» либо просто как жалоба. В таких случаях зависимая личность ожидает, что другой человек даст ей четкую инструкцию к действиям или решит ее проблемы сам (что предпочтительнее), при этом ее собственные внутренние ресурсы по решению проблемы остаются незадействованными.

Марат и Ирина встречаются полгода. Как-то вечером они решают посмотреть вместе фильм. Выбор Марата падает на недавно вышедший в прокат психологический триллер. По сюжету отец семейства зверски избивает, а потом и убивает собственных жену и двоих детей.