Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Ирина выросла в очень неблагополучной семье, и одними из самых болезненных воспоминаний ее детства являются ужасающие сцены физического насилия, чинимого ее отцом: Ирина часто служила живым щитом, когда он избивал мать. Марат не знает об этом; он спокойно включает демонстрацию фильма. Через некоторое время Ирину начинает буквально трясти, ей невыносимо смотреть на экран: ее затапливают болезненные чувства. Она начинает тихо плакать, завернувшись в плед, и Марат даже не сразу замечает, что с ней что-то не так; на его испуганные вопросы, всхлипывая, Ирина отвечает, что ей нехорошо. Однако, вопреки своему состоянию, она досматривает фильм до конца (и даже просит Марата не выключить телевизор) и не сообщает о том, что именно с ней происходило.

* * *

Зависимые отношения ощущаются как изматывающие, и обычно это история с очень печальным концом, когда оба партнера, дойдя до грани какой-то внутренней невыносимости, прерывают отношения. Почему так получается? Почему история зависимых отношений по определению не может быть счастливой? Ответ на этот вопрос кроется в понимании самой их сути.

Зависимая личность вступает в отношения из точки серьезного внутреннего дефицита: ее детская часть ощущает очевидный недостаток возможности почувствовать себя имеющей право быть, почувствовать себя принятой и ценной, и эти свои дефицитарные, нереализованные потребности пытается удовлетворить с помощью партнера, который сможет, как она надеется, полностью изменить собственное самоощущение. От партнера ожидается также то, что он даст симбиотический контакт. Таким образом, у зависимой личности нет внутренней точки опоры, она ищет опоры в другом человеке и в контакте с ним (в отношениях с ним). Это означает, что любые изменения (реальные или воображаемые) в том, как относится к ней партнер, будут самым прямым образом сказываться на ее эмоциональном состоянии. Например, если партнер занят собственными делами и отменяется встреча или нет возможности созвониться, зависимая личность ощущает себя брошенной и ненужной и переживает тревогу (вплоть до отчаяния), боль и гнев; любое дистанцирование партнера ощущается ею как обесценивание и покидание, как «отнятие» того чувства принятости и ценности, которое она переживала, когда партнер был рядом. Самоощущение такого человека является функцией от отношения к нему партнера, которое считывается через его поступки. Очень скоро этот самый партнер начинает чувствовать, что он очень несвободен: ему нельзя заниматься своими делами, ему нельзя быть грустным (потому что тот, с кем он в отношениях, воспринимает это как доказательство собственной неценности или неспособности обеспечить комфорт второй половине), ему нельзя интересоваться другими людьми или занятиями, и в особенности рискованно говорить о том, что не нравится в отношениях, потому что это обрушивает того, кто рядом, вызывая у него боль, огромную вину и стыд, а нередко и гнев.