Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

7. Трудность в создании и удержании во внутреннем плане образа хорошего внешнего объекта (выражаясь психоаналитическим языком), а если сказать проще – когда зависимая личность находит человека, который, очевидно, хорошо к ней относится и принимает ее, она чувствует большое эмоциональное облегчение, находясь в его обществе, однако, стоит ему физически удалиться, снова испытывает сильное беспокойство, чувствует себя одинокой и сомневается в хорошем отношении к себе (ей постоянно нужны подтверждения, которые она может воспринять и почувствовать, прежде всего, в непосредственном контакте). Здесь явно прослеживается ранний дефицит: такое поведение характерно для очень маленьких детей, в отношении которых справедлива поговорка «с глаз долой – из сердца вон». Очень часто партнер эмоционально зависимой личности жалуется на то, что измотан необходимостью подтверждать и доказывать свое хорошее отношение и принятие. Ему словно приходится все время сражаться с той внутренней частью эмоционально зависимой личности, которая не верит, что к ней можно хорошо относиться и что ее в конце концов не бросят. Ей все время требуются подтверждения хорошего к ней отношения – подтверждения в самой разной форме, однако эти подтверждения словно «не усваиваются». Сколько бы времени ни было проведено вместе, сколько бы слов ни было сказано, сколько поступков ни совершено, сколько знаков внимания ни оказано – первая же разлука, пусть и на непродолжительное время, откатывает самоощущение эмоционально зависимой личности назад, словно обнуляя достигнутое, возвращая его к исходной точке. Может быть, поэтому такая личность столь много внимания придает символическим вещам – подаренное кольцо, сделанная совместная фотография, объявление всем знакомым, что «мы теперь пара», выбитая на запястьях парная татуировка – все это похоже на переходный объект, которым ребенок утешает себя в отсутствие матери, потрепанный плюшевый заяц, с которым он ложится спать, мамин халатик, пахнущий ею, в который можно уткнуться.

8. Недостаточность внутренней коммуникации. Я имею в виду здесь взаимоотношения и коммуникацию во внутриличностном пространстве, коммуникацию между различными аспектами («частями») Я. Насыщенная внутренняя коммуникация субъективно ощущается как внутренняя живость, наполненность, объемность и полифоничность внутреннего диалога. Напротив, бедность внутреннего диалога субъективно переживается как специфическое ощущение внутренней пустоты. В терапевтической работе данное переживание часто появляется в самоотчетах как эмоционально зависимых (в особенности тех, чья структура определяется скорее как пограничная и плохо скомпенсирована), так и нарциссических клиентов. Нарциссическая и эмоционально зависимая пустота, по моим наблюдениям, различается по оттенкам того, как она переживается: для нарциссической пустоты характерна не-живость, безжизненность или ощущение чего-то фальшивого или искусственного (пустота имеет вкус пластмассы, фигурально выражаясь). Один мой знакомый рассказывал о кошмаре, который он однажды увидел: он находился в лесу, где было все как в настоящем лесу – деревья, трава, земля, ручьи, но во сне он пережил ужасающее чувство пустоты от того, что чувствовал, что все это – искусная подделка под настоящую, живую траву, землю, воду и т. п. Для эмоционально зависимой пустоты характерно сосущее тревожное чувство, смешанное со страхом и отчаянием: словно в этой пустоте нет кого-то, к кому тянешься всем своим существом. И то и другое переживание клиенты определяют как пустоту, но очевидно, что она очень разная. По моим наблюдениям, именно для того, чтобы не встречаться с этой пустотой, зависимые клиенты избегают оставаться в одиночестве и тишине: многие из них стараются «заполнить эфир» разговорами с друзьями и знакомыми (хотя бы по телефону), перепиской, интернет-серфингом, прослушиванием музыки, просмотром «видосиков» («видюшек») – извините, это сленг других людей, я хотела сказать – просто «видео». Все эти меры предпринимаются, в конечном счете, для того, чтобы не остаться наедине с собой. Интересно, что эти же самые клиенты по мере продвижения в терапии отмечают, что пустота становится менее страшной и более переносимой, что наедине с собой становится спокойнее, что вечер, проведенный дома в одиночестве, неожиданно становится приятным, а не пугающим событием.

Недостаточность внутренней коммуникации, о которой я говорю, похоже, является следствием интрапсихического взаимодействия внутренних частей (нуждающейся в контакте и отвергающей/покидающей), которое генетически когда-то было интерпсихическим (межличностным), а также прямым последствием фрагментации Я.