Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Одним из направлений терапевтической работы с эмоционально зависимой личностью является восполнение обозначенного здесь дефицита. Такой личности важно расширять представление о самой себе, расширять собственный образ Я и делать это в соотнесении с реальными событиями, фактами и переживаемыми ею чувствами. Психотерапевт играет при этом роль своеобразного «зеркала», в котором клиент может увидеть самого себя; поэтому исключительно важна обратная связь специалиста, высказанная в безоценочном, принимающем ключе.

Дефицит уважения

заключается в том, что в истории развития эмоционально зависимой личности ей явно недоставало уважительного внимания к ее потребностям и чувствам. Уважение по отношению к какому-либо психологическому феномену заключается в том, что ему предоставляется определенное место (пространство) без попыток его насильственного преобразования. Например, если мы с уважением относимся к тому, что ребенку не хочется идти в детский сад, мы выслушаем его протесты и выразим понимание связанных с ним чувств; однако это не означает, что ребенок не пойдет в сад (потому что уважение оказывается именно чувствам, а реальные обстоятельства мы не всегда в состоянии изменить). Если ребенок пытается побить грудную сестренку, мы можем в разговоре с ним выразить понимание того, что ему обидно, что сестре достается так много внимания и любви, а ему так мало, и постараемся планировать время таким образом, чтобы и старшему досталась своя порция материнского внимания, однако это не означает, что мы разрешим бить сестренку (уважение к чувствам не означает допущение любых действий, связанных с этими чувствами). Из уважения к чужому горю мы даем возможность говорить о том, что случилось, хозяину умершей собаки, и сочувственно слушаем его, но попытки «развеселить» горюющего или утешить обещанием того, что скоро появится новый питомец, являются проявлением неуважения к его чувствам.

Проблема эмоционально зависимой личности заключается в том, что его чувствам и желаниям давали очень мало пространства, мало считались с ними или проявляли по отношению к ним насилие. Например, одна клиентка рассказывала мне о ситуации, случившейся на похоронах ее дедушки, когда ей было шесть лет. Ее мать настаивала, чтобы во время прощания она подошла к гробу и поцеловала труп (видимо, ей было важно хорошо выглядеть в глазах родственников как матери). Клиентке же, тогда маленькой девочке, подходить к гробу (не говоря уже о поцелуях) было очень страшно; то, что там лежало, она никак не могла ассоциировать с образом собственного дедушки, оно вызывало непреодолимый ужас и отвращение. Однако с ее чувствами никто не посчитался; во время публичной церемонии мама насильно подвела ее к гробу и с шипящим «целуй!» ткнула сзади в шею так, что ребенок волей-неволей уткнулся в холодное тело дедушки.

«Не хочу», «боюсь», «не надо» маленького ребенка, которым был зависимый человек, оставалось без внимания, его чувства не имели значения. Если он не хотел что-то есть, ему за пазуху могли налить горячей каши, от которой он отказывался. Если ему нравилось играть с собакой – это высмеивалось. Если он говорил, что хочет что-то сделать сам, у него немедленно вырывалось это из рук. Ему приказывали полюбить математику, которую он терпеть не мог, потому что математика нужна для того, чтобы поступить в престижный вуз.