Энергетическая психология

В понедельник и во вторник он в школу идти отказался, и в среду утром тоже не пошёл. Его терапевт и другие психологи и педагоги, с которыми у него сложились особые отношения, пытались его успокоить и подготовить к предстоящей выписке. Но он был безутешен. В среду утром он швырялся вещами, угрожал, орал и проклинал всё на свете. За последние два дня он несколько раз громил свою комнату, но на этот раз он уже стал физически нападать на персонал. Казалось, он делает всё возможное, чтобы саботировать свою грядущую выписку.

Его поместили в изолятор, где его навещала Энн Адамс, директор интерната, которая имела некоторый опыт применения энерготерапевтических методов среди детей. Вот что она рассказывает:

Многие принимали тёмноволосого и кареглазого Тедди, которому исполнилось на тот момент одиннадцать лет, за «умного мальчика». Но, когда я, придя к нему в ту среду в 9 часов утра, увидела его через дверь комнаты контроля поведения, он вовсе не показался мне «умным». Он был возбуждён, зол, и громко бранился. Более двух часов у него длился приступ агрессии, который вывел из равновесия весь персонал отделения. Уже запросили ордер на помещение его в изолятор, поскольку он пытался учинить физическую расправу над одним из членов персонала, который пытался успокоить его, когда он уже в третий раз за неделю устроил погром в своей комнате.

Всё ещё продолжая браниться, он уставился на меня через пластмассовый глазок на двери комнаты заключения. Я спросила его, не считает ли он, что уже довольно долго находится в заключении. Он ещё больше уставился на меня, но, при этом кивнул. Я сказала, что знаю способ, который помогает детям быстро успокаиваться, и который, возможно, поможет и ему. Хотел бы он попробовать его? Я попросила его отойти к дальней стене и открыла дверь. Я уселась на пол в дверном проходе, стала показывать, что надо делать, и он повторял за мной.

Я подошла прямо к нему и сказала: «Сначала ты простукиваешь точки каратэ на своей руке», и показала, как это делать. Когда Тедди был расстроен, он и не подозревал ни о возможности сотрудничать с собственной психикой, ни о готовности следовать инструкциям! Я знала, что не могу давить на него, и что предел моих возможностей помочь ему ограничен. Но он хотел выйти из изолятора и поэтому согласился простукиваться. Он пристально смотрел на меня, когда я говорила: «Даже, несмотря на то, что сегодня ты совершил действительно дурной поступок, ты всё равно хороший ребёнок».

Он вытаращил глаза от удивления, кивнул в знак согласия и простучал ребро ладони. «Даже, несмотря на то, что ты разгромил свою комнату, ты всё равно хороший ребёнок». Он кивнул мне и стал простукивать. «Даже, несмотря на то, что ты не на шутку разозлился на персонал, ты всё равно хороший ребёнок». Он снова кивнул мне и стал простукивать.

Он продолжал простукивать, следуя моим указаниям. Когда мы прошлись по всем точкам, я раздвинула руки на всю ширину и задала ему вопрос: «Можешь показать на руках, насколько расстроен ты сейчас, если в тот момент, когда я пришла к тебе, ты был расстроен вот настолько [показывает степень расстройства руками, раздвинутыми на всю ширину], и если полное отсутствие расстройства обозначить так [ладони сложены вместе]?» Я не стала задавать ему этот вопрос в тот момент, когда я пришла к нему в изолятор, поскольку было очевидно, что его расстройство соответствовало 10 баллам. Сейчас же он просто смотрел на меня. Я снова раздвинула руки, а затем стала их медленно сводить вместе, попросив его остановить меня, когда я дойду до нужного места. Он кивнул, когда мои руки сблизились примерно на половину. Он снова начинал выглядеть «умным мальчиком»!

«Прекрасно! У тебя всё получается, – сказала я. – Давай попробуем снова». Я снова начала простукивать край своей ладони, всё с большим энтузиазмом произнося: «Даже, несмотря на то, что ты действительно расстроился, ты всё равно хороший ребёнок». Он кивнул в знак согласия и снова приступил к простукиванию. «Даже, несмотря на то, что ты действительно боишься выписываться отсюда в пятницу, ты всё равно прекрасный ребёнок». Его глаза сделались ещё больше, он энергично закивал и снова продолжил простукиваться. «Даже, несмотря на то, что ты обеспокоен своим предстоящим переездом на новое место, где будут новые люди, ты всё равно просто чудесный ребёнок». Его карие глаза в тот момент стали ещё больше, и он, закивав ещё энергичнее, вновь стал постукивать по точкам. Он снова последовал за мною, простукивая одну точку за другой.

Когда мы закончили, я снова стала медленно раздвигать руки. Он кивнул, когда я раздвинула их примерно на шесть дюймов. «Прекрасно получается! – сказала я. – Давай ещё попробуем». Я повторила прежнюю установку, добавив в неё несколько прилагательных, таких как чудесный и удивительный ребёнок. Его глаза, как и прежде, становились всё больше и больше, и он с энтузиазмом кивал в знак согласия. Казалось, что он вбирает в себя каждое слово. Так он закончил ещё одну последовательность простукиваний.