Это всего лишь недостаток кругозора, из-за которого мы не видим этих бесчисленных реакций, происходящих каждую секунду в нашем теле, и постоянного создания и воссоздания, из которых состоит наш мир.
Я рассуждала с мамой о том, не превратятся ли выброшенные частички моего «я» в аппетитный кусочек брокколи, который накормит ребенка. Или, может быть, я предоставлю несколько углеродов, которые будут встроены в идеальный алмаз. А может, я подарю атомную пыль порыву ветра, который поможет сформировать еще не существующие горные хребты. Возможно все вышеперечисленное плюс другие формы, которые я даже не могу себе представить.
Влияние, которое мы оказываем на других – людей, которых мы любим, людей, с которыми мы плохо обращаемся, людей, которых мы учим, людей, которые читают наши книги, – буквально навсегда меняет их биологию и жизнь. Когда мы с мамой танцевали и обнимались под лунным светом, я думала о том, что этот опыт любви к ней буквально меняет физические нейронные пути и биологию моего тела благодаря выбросу нейротрансмиттеров и гормонов, укреплению синапсов и передаче элементов микробиома друг другу. Мой опыт общения с ней – и со всеми людьми, с которыми я решила взаимодействовать, – физически закодирован во мне.
Седьмого января 2021 года, когда я готовила ужин, мне позвонила моя мама и со слезами на глазах сообщила, что умирает, что ей придется покинуть меня и что она не встретится с моими будущими детьми. Она сообщила, что ранее в тот день узнала, что ее неясные боли в животе на самом деле были широко распространенным метастатическим раком поджелудочной железы 4-й стадии, а по всему животу у нее были опухоли.
В течение следующих 13 дней, последних дней пребывания моей мамы в сознании, она получила сотни писем о том, какое влияние она оказала на жизни людей. Я никогда не забуду благодарность и эмоции на ее лице, когда она читала их, сидя на крыльце с видом на Тихий океан. Письма говорили о том, что люди изменились биохимически благодаря влиянию моей матери. Как мы и говорили раньше, я чувствовала, что она, по сути своей, бессмертна благодаря своему влиянию на всех и энергетическому эффекту пульсации во Вселенной, с которой каждый из нас связан и в которую вносит свой вклад самим своим существованием. Она не испытывала страха, когда держала меня за руку и говорила, что чувствует, как ее жизненные силы быстро уходят.
Через несколько дней после ее смерти мы похоронили ее на кладбище у береговой линии. Какой глубинный смысл был в том, чтобы опустить ее тело в землю среди бескрайних просторов у кромки океана! Эта женщина, внутри которой жили мы с братом, наш источник, которая создала мое тело и сознание, которая путешествовала по миру и оказала влияние на тысячи людей, распалась в земле, чтобы питать деревья, цветы и грибы над ней в вечном цикле. Беспокойство о существовании ее физического тела на Земле казалось таким неважным, и я поняла, что страхи о моей смертности и смертности моей семьи были напрасной тратой энергии. Смерть не поддается контролю, и это нормально. Я знаю это, потому что чувствовала, обнимая ее в последний раз, что с ней все было в порядке. В последние минуты жизни она прошептала мне, что мы здесь, чтобы защищать энергию Вселенной. Что все это – и жизнь, и смерть – было прекрасно.
Опустив маму в землю, я испытала глубочайшее чувство, что мы с мамой – и я, и все остальные – неразрывно связаны друг с другом и ничто не может этого изменить. Я вспомнила слова Руми: «Не горюй. Все, что вы теряете, возвращается в другой форме» и «Зачем думать отдельно об этой жизни и следующей, если одна рождается из другой?» И, укрепившись в этой вере, я почувствовала, как передо мной открывается следующий слой хорошей энергии: бесстрашие.
Мучившие меня с раннего детства экзистенциальные переживания и хронический страх начали перерабатываться и высвобождаться, и тогда я почувствовала, что мои базовые показатели здоровья изменились, и мне захотелось продолжить путь к обретению силы благодаря своей истинной природе, хотя этому меня никогда не учили в рамках моего медицинского образования. Мой разум расслаблялся, а клетки становились свободными, чтобы выполнять свою работу самым лучшим образом.