Эпоха нервозности. Германия от Бисмарка до Гитлера

Сходные процессы шли и на море. В 1880 году немецкая судоходная компания Der Norddeutsche Lloyd по английскому образцу организовала скоростное пароходное сообщение. Возросший темп обусловил новые требования к квалификации судовой команды. Тогда Имперская служба внутренних дел после принятого в 1898 году Первого морского закона созвала конференцию специалистов по навигации, обосновав ее тем, что обострившаяся конкуренция европейских держав «настолько выдвинула на передний план стремление к экономии времени как у самих навигаторов, так и у всех, чьи задачи связаны с навигацией», как «во времена старого доброго пароходства мы и близко не знали». В 1897 году был спущен на воду немецкий скоростной лайнер «Kaizer Wilhelm der Grosse» (Император Вильгельм Великий), в том же году получивший «Голубую ленту Атлантики» – приз за рекорд скорости при плавании из Европы в Америку. За ним последовали новые немецкие пароходы, все более массивные и быстрые. «Все они имели гигантские паровые машины […] и при высоких скоростях страдали от заметных вибраций». Стремление к техническим рекордам сопровождалось тогда еще большим ростом нагрузки на нервную систему, чем сегодня, ведь еще не было электронных систем управления, которые бы компенсировали сложность новой техники. Трудно представить, но в 1910 году для работы одних только машин и котлов на новом быстроходном паровом судне требовалось почти 400 человек (см. примеч. 40).

Новая техника зачастую была обременительна не сама по себе, но в комбинации с ускорением и интенсификацией труда. Общие заключения в отношении качественных аспектов страдают неточностью и неуверенностью, поскольку в отличие от заработной платы и графика работы здесь отсутствовала серьезная статистика. Однако множество симптомов указывает на то, что мир труда переживал на рубеже веков ускорение, спешку и стресс. Незадолго до 1914 года на заводах Бош в Штутгарте распространилось выражение «в темпе Боша». Вкупе со сдельной системой оплаты труда этот «темп» привел к острому трудовому конфликту, хотя Роберт Бош считался предпринимателем, дружелюбным по отношению к рабочим (см. примеч. 41).

Для интенсификации производства предприниматели использовали два разных (хотя бы теоретически) метода: сдельную оплату труда и усиление рабочего контроля. В Германии до 1914 года и еще долгое время после этого рабочий контроль на местах проводился на уровне мастеров, даже если честолюбивые инженеры предвещали «конец института мастеров», так что добиться интенсификации труда извне, через голову мастера, было очень трудно. Поэтому в центре дискуссий на тему интенсификации труда и ее последствий для нервов оказалась система сдельной оплаты труда. Насколько вырос процент этой формы оплаты в общей системе оплаты труда, сказать нелегко – общая картина форм выплаты зарплаты не поддается обзору. Сдельная система привлекательна только там, где для отдельного рабочего или бригады существует возможность повысить производительность, а смысл она имеет, лишь когда в производстве важно количество, но не качество. Поэтому механизация труда не всегда благоприятствует системе сдельной оплаты, ведь трудовые процессы, идеально объединенные в общую сеть, нельзя ускорить индивидуально, а прибыль от деятельности инспекции труда не оценивается количественно. В форме поштучной оплаты сдельная оплата имеет доиндустриальное происхождение и идеально вписывается в мир ручного труда.

В целом ряде случаев новая техника и сдельная оплата труда не уживались друг с другом (см. примеч. 42). Но несмотря на технический прогресс, в начале XX века в промышленности все еще преобладал ручной труд, и рабочий вовсе не был тем безвольным «колесиком в механизме», каким видели его представители образованной буржуазии, а напротив, зачастую вполне мог воздействовать на производительность своего труда. Это создавало выгодные условия для введения персональной и бригадной сдельной зарплаты. В ситуации, когда увеличивать продолжительность рабочего дня было уже невозможно и под давлением профсоюзов его начали сокращать, предприниматели были особенно заинтересованы в том, чтобы за счет сдельной оплаты труда ускорить темп работы. Часть рабочих тоже к этому стремились. Экономист и социолог Генрих Херкнер даже утверждал, опираясь на опросы Союза социальной политики, что от рабочих часто можно было услышать: «Со сдельной оплатой труда не так скучно работать». Правда, свободные профсоюзы официально выдвинули лозунг «сдельная оплата – это убийство», однако на практике фронт против нее рассыпался, ведь немалое число рабочих не возражали против нее (см. примеч. 43). Новые потребности и новая уверенность в себе, возникшая за счет роста потребления, способствовали тому, что и среди рабочих находились люди, готовые выжимать как можно больше из своего трудового дня. Именно из-за того, что сдельная оплата не только навязывалась рабочим, но и отвечала их собственным устремлениям, она создавала атмосферу общей суеты, по крайней мере в переходный период, пока еще не установился новый трудовой ритм.